«Драконы Кринна»
Шрифт:
Тарран дотронулся до Моей руки, и я напрягся от его прикосновения.
– Теперь можешь расслабиться. Ты опять у стены и стоишь на твердой земле.
Но меня наполнял не страх высоты и не страх падения. Это было хуже, и гном, должно быть, понял это, поскольку в его голосе прозвучали новые нотки. В том, как он старался меня ободрить, мне слышалось сомнение и неуверенность.
– Пойдем, - грубо сказал я, забирая у него факел. Прищурив глаза, он кивнул и тронулся в путь. Я чувствовал - как ощущают приближение бури, - Тарран размышляет, не совершил ли он ошибки, наняв меня. Он ничего
А он был здесь, заставляя нас обоих хранить молчание: Тарран двадцать лет учился не кричать во сне, двадцать лет приручал свой страх, чтобы отправиться мстить. Он лучше согласится с тем, что не ошибся, наняв меня. А я десять лет занимался тем, что честно зарабатывал репутацию, за которой мог бы спрятать единственный, ничем не прикрытый страх, который никто не должен был увидеть, - страх перед тем, что из-за моего испуга опять погибнет кто-нибудь, доверившийся мне. Если я сейчас отступлю, то вернусь домой с позором, старики будут называть меня трусом, женщины шушукаться за спиной, а дети будут надо мной смеяться. Я вернусь трусом для Реаты, и она отвернется от меня с жалостью. Мы с Тарраном должны продолжать путь.
Пройдя еще совсем немного, мы сошли с винтообразной тропы. До дна пропасти было далеко - Тарран сказал, что мы не одолели и одной десятой пути вниз,- но здесь извилистая дорога разветвлялась. Слева открылся туннель, который увел нас в маленькую шахту. Пока мы шли, мне опять пришлось нагнуться, голоса из пропасти становились все тише и, наконец, смолкли, однако дыхание Когтя, его давние стоны и крики следовали за нами и все еще сопровождали нас, когда мы вышли из шахты на огромную широкую каменную равнину.
Водный поток в каменном русле протекал через нее, подземный ручей, который, казалось, возникал из самого камня и скрывался в темноте.
– Откуда он появился, Тарран?
Гном пожал плечами:
– Под внешним миром много разных слоев. Вода появляется снизу, так же как и любой быстрый источник на поверхности.
Сталактиты, как каменные сосульки, свисали вниз со свода пещеры, заросли сталагмитов поднимались из пола, некоторые по высоте равнялись деревьям. Сразу за выходом из туннеля в двух местах пары сталагмитов и сталактитов соединялись в колонны высотой от потолка до пола, словно украшения парадного входа. Тарран сказал, что здесь удобно остановиться и отдохнуть, и сообщил, что мы находимся под землей большую часть дня.
– Снаружи, - сказал он, - поднимаются луны.
Мне мучительно захотелось увидеть их, услышать стрекотание сверчков, увидеть яркие звезды на темном-темном небе.
Тарран ел на ходу, расхаживая по широкой пещере без остановок, дотрагиваясь до стен, поглаживая каменные груды, но постоянно возвращаясь назад к колоннам. В горке камней у ручья мы закрепили факел, чтобы он отражался в воде, но даже так света было мало. Я сидел около огонька, наблюдая за Тарраном, но различая только черную тень.
– Я раньше занимался резьбой по камню, - сказал он, проводя рукой по сверкающей колонне. Глядя на гнома, можно было подумать, что
Он отвернулся, резко отойдя прочь от того, о чем теперь мог только мечтать.
– Так я познакомился с Цинарой, - сказал гном.– Не только в Торбардине есть хороший камень. Я иногда выезжал из больших городов, путешествовал. Она была маленькой девочкой, когда я впервые увидел ее за трактиром, где она сажала колючие розовые кусты. Я сделал скамейку в саду в подарок к ее свадьбе.– Он замолчал, печально улыбнувшись.– В подарок к ее первой свадьбе. Она собиралась еще раз замуж после того, как осталась вдовой. Но он умер. Но ты, наверное, знаешь об этом больше, чем я, ведь ты родом из Равена. В любом случае, мы с Цинарой - давние друзья. А откуда ты ее знаешь?
Я отклонился от света, набрал пригоршню ледяной воды и хлебнул. Перед тем как проглотить, я подержал воду во рту, согревая ее. Она была холодна, как талый снег, а если глотать слишком быстро, можно вызвать желудочные колики.
В конце концов, я сказал:
– Во второй раз она собиралась замуж за моего отца. Он погиб на охоте. Несчастный случай.
Вокруг нас вздохнуло драконово эхо, и, если Тарран и расслышал в моем ответе что-нибудь кроме голых фактов, он не подал вида.
– Мне жаль,- произнес гном, испытывая неловкость оттого, что коснулся чужого горя.
– Мне тоже.
Тарран отошел от камня и уселся рядом с факелом. Свет мерцал на рукоятях его ножей, отражался в рубиновых глазах броши-дракона на месте его правой руки. Он задумался, пребывая в неуверенности, стоит ли ему что-нибудь говорить. Но он все равно это сказал:
– Чувствуешь себя лучше?– Гном отвел глаза, потом опять посмотрел на меня.- Я имею в виду, чем раньше.
– У меня под ногами опять твердая почва, - откровенно признался я.– Я чувствую себя прекрасно.
Тарран крепко сжал тонкие губы в непреклонную черту и погрузился в размышления. С тихим журчанием ледяная вода в каменном канале струилась вокруг скал.
– Ты ведь не боишься высоты, Райл?
– Не больше, чем ты.– И это было правдой. Я принужденно рассмеялся,- Но я боялся, что мне не удастся достаточно быстро отрастить крылья.
Факел плевался угольками. Крошечные частички света перелетали через ручей и падали во вздыхающую тьму. Тарран сосредоточенно смотрел на меня, ни разу не моргнув, не отводя своих черных глаз.
– Райл, послушай…
Эхом разносилось дыхание дракона, как морские волны, бьющиеся о берег. Тарран протянул руку и дотронулся до моей груди. У него был теперь странный и мрачный вид, как у того, кому открыто будущее,- как будто он мог узнать все тайны моего сердца, просто дотронувшись до него. Я хотел отодвинуться, но остался на месте, боясь показаться испуганным.
– Говорят, что ты не знаешь страха, Райл Мечник. Но вряд ли это так - не бывает людей, которым неведом страх. Прислушайся к себе, Райл, найди то, чего ты боишься больше всего, твой самый жуткий страх. Слушай!