Доверься судьбе

Кэссиди Гвендолин

Ее беспомощным попыткам объясниться положила конец отрывистая греческая фраза, произнесенная за спиной до боли знакомым голосом. Дама за стойкой вмиг ожила и начала выписывать счет, а Клэр растерянно повернулась и пролепетала:

— Как ты меня нашел?

Маркос бесстрастно глядел на нее.

— Нашел способ убедить Олимпию рассказать мне, где ты.

— Еще пара минут — и меня бы тут не было.

— Похоже на то. Значит, я появился вовремя.

Небрежным жестом он взял из рук дамы за стойкой счет, бросил на него любопытный

взгляд и так же небрежно черкнул что-то в чековой книжке, которую извлек из кармана. Клэр попробовала было протестовать, но он даже ухом не повел.

— Моя машина ждет перед входом, — сообщил он, поднимая с пола ее чемодан.

Ну что ей оставалось, кроме как идти с ним, — во всяком случае, пока? Однако сдаваться она не собиралась.

— Я с тобой в «Орестиос» не поеду, — твердо заявила она, едва автомобиль Маркоса тронулся с места.

— И как ты собираешься помешать мне тебя туда отвезти?

Хороший вопрос. Не прыгать же из машины на полном ходу.

— Но ты ведь сам этого не хочешь, — попыталась она воззвать к здравому смыслу своего похитителя. — Ты не можешь этого хотеть!

— Вот только не надо говорить мне, чего я хочу, а чего нет. Я сам принимаю решения.

— В данном случае — неудачное.

— Зато единственно возможное.

— Только не для меня. — Клэр отчаянно старалась обуздать переполняющие ее эмоции. — Я ведь уже сказала, что мне от тебя ничего не надо.

Лицо Маркоса оставалось непроницаемым.

— Возможно, у тебя тоже уже нет выбора.

Это он о вероятной беременности, догадалась Клэр.

— Что ж, я готова рискнуть, — с притворной решимостью отозвалась она.

Маркос довольно долго молчал, сосредоточенно глядя на дорогу перед собой.

— Думаешь, шанс так невелик? — наконец спросил он.

— Не хочу задеть твое мужское самолюбие, но да, именно так я и думаю.

Насмешка не оказала на него никакого действия.

— А если этот шанс все-таки станет реальностью?

Молодая женщина нервно сглотнула.

— Тогда и буду разбираться.

— Каким образом?

Она мгновенно поняла, о чем думает Маркос.

— Да уж конечно не абортом! — Тут и думать было нечего.

— Значит, будешь растить ребенка одна.

— И вовсе не одна. Я… — Клэр осеклась и тряхнула головой. — Послушай, давай не будем обсуждать то, чего скорее всего не случится! И уж точно не случилось бы, если бы ты не… не сделал того, что сделал!

— Поскольку в первый раз ты и сама не предохранялась, это все равно могло бы произойти, — резко возразил Маркос. — Стопроцентной гарантии, знаешь ли, никогда не бывает.

Повисла тягостная пауза. А когда Маркос нарушил молчание, голос его звучал гораздо сдержаннее:

— Все равно мне нет никаких оправданий. Я поступил плохо. И у меня нет никаких прав мешать твоему отъезду. Если хочешь, уезжай, только сначала пообещай мне одну вещь.

Клэр снова сглотнула.

— Какую?

– Если

будет ребенок, ты позволишь мне взять на себя финансовую сторону вопроса. — Она чуть помедлила с ответом, и он кинул на нее быстрый взор. — Я должен настоять хоть на этом.

— Хорошо. — Устремив взгляд на дорогу, Клэр безжизненным, внезапно потускневшим голосом спросила: — И куда теперь?

— В службу ремонта. Забрать твою машину. Вчера поздно вечером мне сообщили, что все готово. Так что через час-другой можешь ехать куда хочешь.

В груди у Клэр стеснилось.

— Ты с самого начала собирался именно так поступить, да? — невольно вырвалось у нее.

— Только если ты недвусмысленно дашь понять, что ни за что и никогда не согласишься стать моей женой. — Голос Маркоса звучал так же тускло и невыразительно, как и у нее. — Похоже, моей совести не суждено успокоиться.

— Но с какой стати тебе терзаться угрызениями совести! Ты же ни в чем не виноват! — запротестовала Клэр. — Если бы я не заварила всю эту кашу, ты бы даже не знал о моем существовании.

— Но ты приехала, и я узнал тебя. И теперь должен научиться жить с мыслью, что «Орестиос» принадлежит мне лишь по ошибке.

Клэр не нашла, что ответить. Наверное, ей полагалось радоваться, что Маркос наконец отказался от затеи с женитьбой. Но почему-то она испытывала лишь тоскливое отчаяние.

«Фиат» был и вправду готов. Вымытый до блеска, он выглядел как новенький. Маркос положил чемодан Клэр в багажник и без дальнейших проволочек отдал ей ключи.

— Ты уже выбрала маршрут?

— Наверное, вернусь тем же путем, что и приехала. — Она все мешкала, никак не решаясь поставить точку, сделать роковой шаг. — Правда, мне ужасно жаль, что я поставила тебя в такое неловкое положение.

Какие бы мысли не таились в глубине черных глаз Маркоса, прочесть их было невозможно.

— Это мне следует извиниться за то, что я пытался навязать тебе союз, который был выгоден только мне. Но, пожалуйста, помни об обещании.

Клэр пробормотала что-то невнятное, не желая даже мысленно признать вероятность того, что ей и впрямь придется вспомнить о своем слове. Повода тянуть время дольше не оставалось. Подавив вздох, она уселась за руль и, ожидая неизвестно чего, мучительно долго возилась с зажиганием и с ремнем безопасности.

Но вот наконец машина тронулась с места. И Клэр бросила последний взгляд на Маркоса, глядящего ей вслед, — образ, что оставался с ней всю длинную дорогу домой.

6

Непонятно почему, но через три дня после выхода на работу, получив несомненные доказательства того, что она не беременна, Клэр не ощутила ни малейшей радости. Скорее уж знакомую глухую тоску о чем-то невозвратно утраченном. Взяв себя в руки, она прикинула, не стоит ли сообщить Маркосу, что ему не о чем беспокоиться, но так и не собралась с духом.