Доверься судьбе

Кэссиди Гвендолин

— Ваши слова уже приняты к сведению, — сухо заверил он.

Элеана вконец смутилась.

— Ничего не понимаю. Разве вы приехали не для того, чтобы заявить права на наследство?

— Нет.

— Тогда… зачем?

— Из любопытства. — Клэр уже устала повторять одно и то же. — Которое, как известно, сгубило кошку. — Она сжалилась над сбитой с толку Элеаной. — Мне очень хотелось выяснить, кем был мой отец. Но, как оказалось, лучше бы мне было ничего не затевать.

Маркос раздраженно дернул плечом.

— Уже поздно.

о чем-либо сожалеть. Чему быть, того не миновать.

Поймав на себе взгляд Олимпии, Клэр удержалась от негодующей реплики. Завтра в это время она будет уже далеко отсюда. Возможно, Маркос ни за что не согласится это признать, но наверняка в глубине души только обрадуется ее бегству.

Хотя все было очень вкусно, есть Клэр совсем не хотелось. Маркос сидел напротив и, как ни старалась бедняжка на него не смотреть, каждое движение сильных, красивых мужских рук пробуждало новое болезненное воспоминание. Ах, не скоро удастся ей заставить себя лечь в постель с другим мужчиной!

Сразу же после ланча он поднялся и ушел, не сказав куда. Олимпия тоже исчезла. Не желая оставаться наедине с грустными мыслями, Клэр обрадовалась предложению Элеаны посидеть вместе на террасе — пусть это и было чревато новыми расспросами.

— До чего же здорово будет иметь сестру, с которой можно поговорить по душам! — пылко воскликнула девушка, удовлетворив наконец любопытство по поводу мельчайших подробностей жизни Клэр, начиная с рождения и вплоть до сегодняшнего дня.

— Даже если вы еще вчера верили, что у меня роман со Спиро? — спросила Клэр.

— Вчера у меня был повод для ревности, — ничуть не смутилась Элеана. — Но теперь вы выходите за моего брата, и я могу больше не ревновать.

Клэр заколебалась, но все ж решила рискнуть.

— Я понимаю, что вы испытываете к Спиро. Но он ведь почти вдвое старше вас.

— О, мужчина постарше может предложить гораздо больше, чем зеленый юнец, — как ни в чем не бывало заявила Элеана. — К тому же Спиро красивее всех, кого я знаю. А как мама удивится, когда вернется! — продолжала щебетать она. — Придется уж вам постараться и поскорее порадовать ее внуком.

Хоть одному члену семьи ей не придется лгать! Клэр была благодарна судьбе уже за это.

— А о какой это Сабрине она говорила в первый день, что я тут провела? — поинтересовалась Клэр, удивляясь, что запомнила это имя.

— Неважно, — пылко заверила ее Элеана. — Во всяком случае, теперь.

— Но Маркос подумывал жениться на ней?

— Ну да, она была бы подходящей кандидатурой.

Клэр старалась говорить небрежно.

— Красивая?

— Раскрасавица. Только я ни разу не видела, чтобы Маркос глядел на нее так, как глядит на вас. Я случайно слышала, как он говорил, что ему нужна не просто «подходящая» жена. А такая, чтобы у него от нее кровь зажигалась.

Но для брака этого еще недостаточно, печально подумала Клэр.

Когда она поднялась к себе переодеться к ужину, Маркос

еще не вернулся. Однако минут через двадцать, выйдя из ванной, Клэр обнаружила его в одном из элегантных кресел, которыми была обставлена ее спальня. Не в силах прийти в себя от неожиданности, она замерла в дверях. О, сколько эмоций вызывал в ней вид этого волевого аристократического лица и стройного, поджарого тела. Клэр инстинктивно прибегла к негодованию.

— Какого черта ты тут делаешь?

Он окинул взглядом гибкую фигурку в легком полупрозрачном пеньюаре, обнаженные ноги, раскрасневшееся лицо со сверкающими глазами. И заявил без предисловий:

— Я обо всем распорядился.

— Черта с два! — Сжав кулаки, молодая женщина сражалась с еле слышным голоском, что нашептывал, как заманчиво было бы уступить. — Я ни за что не выйду за тебя!

— И предашь своего отца, отказавшись от наследства, которое он желал бы тебе оставить?

— Это нечестно! — запротестовала она.

— Это просто факт, — возразил Маркос, все так же не повышая голоса. — Твои мать и отчим, разумеется, тоже будут приглашены.

— Ты можешь наконец уяснить, что никакой свадьбы не будет? — сквозь стиснутые зубы процедила Клэр. — А твоя хваленая честь пусть катится куда подальше. Ничего ей, голубушке, не грозит.

— Боюсь, такому абстрактному понятию трудно будет куда-либо катиться.

Клэр топнула ногой.

— Хватит! Не смешно!

— Согласен. Это очень серьезное дело.

Наступила тишина, чреватая взрывом. С каждой секундой пульс Клэр бился все чаще. А когда Маркос поднялся, сердце сделало неистовый рывок у нее в груди.

— Похоже, существует лишь один способ убедить тебя, — произнес он и шагнул к ней.

Первым порывом Клэр было спрятаться в ванной и запереться изнутри. Но на распроклятой двери не было даже задвижки!

— Что бы ты ни задумал, можешь выкинуть это из головы раз и навсегда, — нетвердым голосом предупредила она.

Маркос точно не слышал. Притянув молодую женщину к себе, он поцелуем заглушил ее дальнейшие протесты.

В объятиях его не было ни ярости, ни намека на насилие. Он держал свою пленницу так бережно и осторожно, что она в любой миг могла вырваться из его рук… если бы захотела. Да только своевольное тело Клэр вновь пошло наперекор разуму. Маркос страстно хотел ее, в том не было никаких сомнений, но и она жаждала его с не меньшей силой. И голос рассудка затих, не в силах противиться зову плоти.

Маркос без малейшего усилия подхватил ее на руки и понес к кровати. Клэр предприняла последнюю попытку высвободиться, но стоило ему припасть губами к упругой груди молодой женщины, как ею вновь овладела любовная горячка. Подчиняясь мягкому напору, она слегка раздвинула ноги и выгнулась, когда пальцы Маркоса коснулись чувствительного бугорка. Ни о каком сопротивлении не могло быть и речи. Она хотела его, жаждала его, не могла без него!