Доверься судьбе

Кэссиди Гвендолин

— Я не отчитываюсь в своих поступках ни перед кем, кроме себя самого. И если Олимпия тебя хоть словом обидит, немедленно сообщи мне.

Похоже, Олимпия прекрасно умеет обходиться и без слов, подумала молодая женщина.

Автомобиль остановился у дома. Клэр собралась вылезти, но Маркос задержал ее.

— Нам надо кое-что обсудить, — произнес он с очень серьезным видом. — Первое и самое главное…

Однако договорить ему не удалось. Из дома навстречу им вылетела Олимпия. Лицо ее было мрачнее грозовой тучи, глаза

сверкали от гнева. В руках она держала длинный белый конверт.

— Что это еще за штучки? — даже не переведя дух, напустилась она на гостью.

5

Клэр чуть не потеряла дар речи от возмущения.

— Как вы посмели рыться в моих вещах!

— Что случилось, Олимпия? — изумленно спросил Маркос.

Та разразилась длинной тирадой по-гречески. В быстром потоке слов Клэр различила лишь имя своего отца. Она не смела поднять глаз на Маркоса.

— Думаю, нам лучше войти в дом, — наконец произнес он, прервав сестру.

Выйдя из машины, он распахнул дверцу перед замершей от стыда и страха Клэр. Глаза его испытующе остановились на ее лице.

— Идем.

Поднимаясь по ступенькам между Маркосом и Олимпией, бедняжка чувствовала себя изобличенной преступницей. Маркос пропустил своих спутниц в библиотеку и плотно закрыл дверь.

— Во-первых, — начал он по-английски, — я хочу сам взглянуть на содержимое конверта.

Олимпия протянула ему вещественное доказательство, метнув на Клэр убийственный, точно удар кинжала, взгляд черных ненавидящих глаз.

— Наверняка подделка, — заявила она.

— Увы, нет, — вынуждена была возразить Клэр. — Подлинник.

Маркос взглядом заставил ее замолчать. Открыв конверт, он внимательно изучил сначала фотографию, а потом и брачное свидетельство. Губы его зловеще сжались. И Клэр ничуть не удивилась, что в глазах его появился лед.

— Кто ты? — коротко спросил Маркос.

— Никос Стефанидес был моим отцом, — признала она.

— Вы нам сказали, что ваш отец из рода Малаветисов, — вставила Олимпия. — Из Фив.

Клэр беспомощно пожала плечами.

— Я солгала.

— Зачем? — Голос Маркоса звучал резко, все его поведение разительно переменилось.

— Ну… так было проще.

— Проще?

— Я не была до конца уверена, что вы именно те самые Стефанидесы, которых я ищу.

— Могла бы спросить.

Клэр отчаянно искала слова, чтобы все объяснить.

— Духа не хватило. Подумала, вы решите еще, что я просто-напросто добиваюсь отступного… Денег, — уточнила она, видя, что Маркос недоуменно свел брови. — А я хотела всего-навсего выяснить, кем был мой настоящий отец.

— Ложь! Наглая ложь! — взорвалась Олимпия. — Никакой свадьбы не было!

— Была! — вспыхнула Клэр. — Они познакомились в университете и влюбились друг в друга. А о свадьбе молчали потому, что знали: все будут против. Никос погиб

как раз по дороге домой, когда летел, чтобы все рассказать. А моя мать не знала о его семье ничего, кроме того, что он из Домокоса.

Олимпия пренебрежительно отмахнулась:

— Сплошные выдумки.

— Почему же она не пробовала сама отыскать его родных? — спросил Маркос.

Клэр снова пожала плечами.

— Не знаю. Должно быть, боялась, что они станут предъявлять права на ее ребенка.

— То есть на вас.

— Да. — Она пригладила волосы дрожащей рукой. — Вот это свидетельство о браке, да еще слова моей матери — единственные мои доказательства.

— Вы были зачаты до брака!

Обличающий тон Олимпии заставил ее щеки вспыхнуть огнем.

— Нет, черт побери!

Маркос урезонивающе вскинул руку.

— Не заводитесь. Если свидетельство настоящее, Клэр — Стефанидес, когда бы ни происходила свадьба.

— Нет! — Олимпия была вне себя от бешенства. — Об этом и речи быть не может!

— Можете не волноваться, — бросила ей Клэр. — Мне от вас ничего не нужно.

Маркос нетерпеливо передернул плечами.

— Что тебе нужно, а что — нет, отношения к делу не имеет. Если ты дочь Никоса, то у тебя больше прав на наследство Стефанидесов, чем у нас.

— Нет! — снова вскричала Олимпия.

Клэр даже не повернула головы в ее сторону. Ее внимание было целиком приковано к Маркосу.

— Меня не интересуют мои права. Говорю же, я хотела лишь узнать про моего отца!

Молчание затянулось. Маркос не сводил с ее лица внимательных глаз, но прочесть в этих глазах Клэр, как ни старалась, ничего не смогла.

— Поговорим об этом позже. Мне надо все обдумать и принять какое-либо решение, — наконец произнес он.

Дальнейшие возражения были бы напрасной тратой времени и сил. Во всяком случае, сейчас. Да и что Маркос может сделать? Отказаться от поместья в ее пользу?

Олимпия вновь принялась яростно выкрикивать что-то по-гречески, брат отвечал ей на столь же повышенных тонах. Клэр потихоньку вышла из комнаты. И что теперь? Легче всего было бы взять и уехать, пусть сами разбираются. Но машина все еще находилась в ремонте. Значит, придется остаться и постараться убедить Маркоса в том, что никаких низменных мотивов у нее не было.

Однако и в тишине спальни она не обрела желанного душевного покоя — слишком живы были воспоминания о минувшей ночи. Увы, больше такая ночь не повторится.

До ланча оставалось еще больше часа. Впрочем, Клэр не спешила. Ей не было делало Олимпии, но страшила перспектива вновь предстать перед Маркосом. А Элеана… Как она отреагирует на неожиданное известие?

Маркоса Клэр увидела до ланча. Он пришел к ней в спальню с таким видом, будто только что принял важное решение.

— Нам надо кое-что обсудить, — заявил он уже ставшую сакраментальной фразу.