Доверься судьбе

Кэссиди Гвендолин

Вернувшись в спальню, она удивилась, увидев, что он еще не ушел. Полностью одетый Маркос стоял возле кровати с выражением, от которого молодой женщине стало не по себе.

— Зачем ты притворялась? — негромко спросил он.

На миг Клэр подумала было, что он узнал, кто она такая. Но нет, тогда он не стал бы выжидать. А значит, Маркос может иметь в виду только одно… Не было никакого смысла тянуть время, но Клэр попыталась выиграть хотя бы несколько секунд.

— О чем это ты?

— Вот о чем. — Он указал пальцем на простыню.

Неохотно

подойдя, Клэр в свою очередь уставилась на пятно крови. Об этом-то она и не подумала. Отрицай не отрицай, а нагляднее доказательства быть не может.

— Ну разве это так важно? В конце концов все равно рано или поздно мне предстояло потерять невинность.

— Но почему именно сейчас? И со мной?

Клэр иронично улыбнулась, хотя сама не знала, кому адресована ее ирония — себе или ему.

— Что толку говорить тебе то, что ты и сам прекрасно знаешь?

— Я такой неотразимый и ты не смогла устоять, да?

— Именно.

Маркос пристально смотрел на нее.

— Если ты ждала до сих пор, это может значить только одно. Ты берегла себя для того, за кого выйдешь замуж.

— Ничего подобного. Просто до сих пор не встречала никого, кто заставил бы меня этого по-настоящему захотеть.

— Или кто мог бы предложить тебе достойную награду?

Клэр растерянно провела рукой по волосам, растрепав их еще больше.

— Ты же не думаешь, что…

— Я думаю, что наш недавний разговор мог навести тебя на мысль, будто в подобных обстоятельствах я сочту своим долгом сделать тебе предложение.

— Это просто смешно! — Даже не верилось, что Маркос говорит всерьез. — Я вовсе не стремлюсь замуж!

— Что, неужто ты мне отказала бы?

— Даже не сомневайся! — Клэр так рассвирепела, что уже не следила, что и каким тоном говорит. — Может, ты и считаешь себя самым завидным женихом тысячелетия, но лично мне от мужа надо гораздо большее, чем способен дать ты! И если…

— Ловлю на слове, — сухо прервал ее Маркос. — Хотя и мог бы поспорить насчет того, что способен тебе дать.

Клэр смутилась, но не дрогнула.

— Шутить изволишь? Не смешно.

— А я и не шучу, — заверил он. — Просто констатирую факт. — Маркос немного помолчал. — Полагаю, поскольку до нашей встречи ты не собиралась заводить подобных отношений, то и не использовала никаких средств предохранения?

— Ну разве это так важно? — повторила она. — Ты же использовал.

— Привычка, весьма полезная в наши дни. Но, допустим, я тоже этим пренебрег бы. Ведь ты рисковала забеременеть.

— Я предполагала, что ты будешь осторожен, — солгала Клэр.

Маркос скривил губы.

— Вот уж опасное предположение. — Казалось, он хотел добавить еще что-то, но передумал, ограничившись коротким: — Поговорим об этом потом.

И ушел, оставив ее растерянно стоять посреди комнаты.

Завтрак стал тяжким испытанием. Олимпия не сводила с Клэр внимательных глаз, явно стремясь понять, верны ли ее подозрения. Хотя Маркос, похоже, ничего не

заметил. Мужчины есть мужчины.

Элеана к столу не вышла, но никто этому не удивился. Должно быть, родные привыкли к ее выходкам и причудам. Клэр решила при первой же возможности поговорить с девушкой. Может, ничего хорошего из этого разговора не выйдет, но надо хотя бы попытаться.

Вчера вечером Клэр была слишком занята другим, но сегодня в голову ей пришла новая, неожиданная мысль. Не погибни ее отец в катастрофе, никто из этих людей не сидел бы сейчас за этим столом, а вот она бы как раз и сидела. Все богатства Стефанидесов достались бы ей. Однако, горюя о том, что не знала своего отца, она ничуть не сожалела об утраченном состоянии…

Поездка по имению оказалась донельзя скучной. Маркос показал ей все стадии изготовления масла, начиная от сбора оливок до розлива по бутылкам. Держался он исключительно сухо и сдержанно. Впрочем, наедине они не остались ни разу — их сопровождал муж Олимпии, Яннис.

Возвращаясь на виллу, Клэр вдруг вспомнила, что уже три дня не звонила родителям. Волнуются, наверное, бедненькие. Хотя она давно уже жила отдельно, но привыкла общаться с ними почти каждый день.

Клэр с самого начала решила не сообщать матери о цели своей поездки. К чему ворошить прошлое? Для родных она просто путешествует по Европе.

Она украдкой покосилась на своего спутника. Ах, если бы знать, какие мысли таятся в его голове! За все утро Маркос ни разу не упомянул о том, что произошло меж ними ночью. Решил, должно быть, что этой любовной связи лучше поскорее умереть естественной смертью. Наверное, он прав, но до чего же щемит в груди от болезненного чувства утраты!

— Ты так и не объяснила мне, почему притворилась многоопытной женщиной, — неожиданно произнес Маркос, словно читая ее мысли.

— Никем я не притворялась, — возразила Клэр. — Ты сам принял это за само собой разумеющееся.

— У тебя была возможность меня поправить.

— А что, это играет какую-то роль?

— Для меня — да. Девственность — ценность, направо и налево ею не разбрасываются. А я лишил твоего будущего мужа этого драгоценного дара.

— Вполне возможно, я вообще замуж не выйду. — Клэр пыталась снизить накал страстей. — А если и выйду, то практически ни один англичанин не рассчитывает жениться на нетронутой девушке. Тем более моего возраста. Так что можешь не мучиться сознанием вины.

Несколько секунд Маркос молчал, потом заговорил — уже совсем нейтральным тоном:

— Значит, пока ты тут, нам нет причин отказываться от наслаждения, которое мы способны дарить друг другу?

Еще как есть, подумала Клэр. А то как бы не увязнуть еще сильнее. Однако с языка ее слетела совсем иная фраза.

— Решительно никаких. Кстати, ты заметил, что Олимпия уже начала нас подозревать? Глядела на нас, как коршун на воробьев.

— А тебя это волнует?

— Я думала, тебя волнует. Лицо Маркоса застыло.