Доставка
Шрифт:
– Я принес тебе картину, как и говорил. Это одна из новых. Я сделал ее специально для тебя.
Я стою за своим столом и тупо смотрю на него. Никто никогда раньше не писал для меня картины. Я так тронута, что не могу пошевелиться. Я не могу нормально двигаться. Я даже не могу дышать рядом с ним. Мне хочется расплакаться от того, что он сделал что-то, думая обо мне.
– Давай посмотрим, - говорю я, мое лицо ничего не выражает. Я пытаюсь вспомнить как мои родители реагировали, когда я или мой брат, будучи детьми, рисовали для них. Правильно было бы встретить его подарок с гордостью
Он срывает обертку с эмоциями, которые я не могу распознать, что это гнев или волнение. Я передаю ему ножницы, и он перерезает веревку, и обертка падает.
– Это… я не знаю, как вы называете это на английском. Мы зовем это тунцом, как рыбу, но на самом деле это фрукт.
Мне интересно - кто это мы. Является ли Мози сиротой, или же он часть огромной мексиканской семьи?
– Колючая груша, - говорю я ощущая липкость слов на языке. Я борюсь с собой, чтобы сдерживать эмоции в узде. Я чувствую давление на своем лице от веса зародившихся слез, которые стремятся пролиться. - Это прекрасно, - говорю я и шмыгаю носом, чтобы не всхлипнуть.
– Да?
– говорит Мози, его лицо озаряется светом.
– Кожица толстая и покрыта шипами кактуса. Ты должен быть осторожен и надеть специальные перчатки, когда выбираешь их, но даже так иногда ты можешь уколоться, и эти шипы чертовски больно ранят и заставляют тебя кровоточить.
На картине кактус в пустыне, небо тяжелое от надвигающегося дождя. Растение полностью расцвело и на нем много колючих груш. Груши в расцветке от зеленого, в цвет ствола растения до шокирующе ярко фиолетового, как на переднем фоне картины. Если я внимательно присмотрюсь, то увижу длинные серебряные волокна, блестящие на солнце. Но это шипы, те, что заставляют кровоточить. Она простая и потрясающая, и уже так много значит для меня.
– Картина выполнена аэрозольной краской?
– Да. Как и всегда, иногда я выполняю детали масляными красками. Но чаще всего я пользуюсь аэрозолью.
– Ты уверен, что хочешь, чтобы она была у меня?
– Никто никогда не рисовал для меня настоящую картину.
– Ты что, шутишь? Я сделал ее для тебя.
– Ты изобразил меня таким образом?
– Это и есть его идея - метафора для Дока Финча, его колючей груши и социального работника.
– Что? Нееет! Это мой любимый фрукт. Смотри, я принес парочку тебе на пробу, - говорит он, открывая свой рюкзак. Он вытягивает пластиковый пакет, в котором восемь или около того «тунцов».
Он исчезает в кабинете Джени, и я слышу, как он роется в столовых приборах, которые стоят в кружке рядом с микроволновкой и кофейными фильтрами.
Он возвращается в комнату с пластиковым ножом, бумажными полотенцами и улыбкой на лице. Отрезав оба конца фрукта, он бросает их в мусор. Затем он протыкает его ножом, чтобы сделать длинный продольный надрез. Кожица действительно толстая и сок течет по его руке. Он поднимает руку и слизывает капли с запястья. Дело во мне или же Мози всегда слизывает такого рода вещи?
Он отделяет кожицу от фрукта, который почти прозрачно
– Просто откусить?
– Вообще-то нет. Ты можешь откусить, но ты не сможешь съесть его. Вот, позволь мне показать тебе.
Он берет фрукт назад и откусывает большой кусок, но он не жует его, он обволакивает и сжимает фрукт своим прекрасным, широким ртом. Его пальцы мокрые от сока. Это слишком, чтобы выдержать.
– Ты не можешь сомкнуть зубы, потому что фрукт полон льда. Затем тебе просто нужно сглотнуть, чтобы почувствовать сладость.
Брехня, он не говорит метафорами. Толстая кожица, покрытая шипами. Храниться во льду, чтобы иметь сладкий вкус. Знаешь что, придурок, я посещала уроки литературы.
Он предлагает мне фрукт, его губы блестят от сладкого сока, и он ждет, когда я попробую фрукт, который он уже поел. И Боже, как я хочу это сделать. Я бы с удовольствием попробовала фрукт прямо с его губ.
Но это недопустимое поведение для директора программы. По правде говоря, я даже не должна быть с ним в комнате наедине, не должна принимать подарки личного характера, пока мечтаю о его поцелуе.
– Ты можешь оставить мне один? Я только почистила зубы. И если честно, я не хочу есть фрукты с моим кофе.
От моего отказа у него осунулось лицо и я чувствую себя монстром. Я знаю, как сильно обделенные ребята нуждаются в одобрении, но для меня небезопасно поощрять его.
Сдавив мою половину фрукта бумажным полотенцем, он бросает его в мусор. Он пожимает плечами и приставляет холст к моей пустой стене.
– Амир сказал, что после регистрации придет и повесит ее. Я бы сделал это для тебя, но участникам не разрешено пользоваться дрелью.
С этим он покидает мой кабинет.
Я беру фрукт и изучаю его в моей ладони. Я провожу пальцем по его гладкой коже. Почувствовав болезненный укол, я подпрыгиваю от шока. На моем пальце появляется выпуклая капелька крови и я наблюдаю, как она превращается из капельки в большую каплю прежде, чем беру палец в рот и сосу.
Я срезаю концы «тунца» и разрезаю кожицу, как делал это он. Я очищаю его, нажав большими пальцами по толстой сердцевине, и она легко выскальзывает. Поднеся фрукт ко рту, и надкусываю, не сжимая зубы. Фрукт такой сочный, что сок стекает по моему лицу. Я скольжу по нему языком и наслаждаюсь ярким и сладким вкусом со свежестью огурца.
После обеда, Амир вешает картину, пока все собираются у моего стола, комментируя и восхищаясь его талантом. Мне обидно, что каждый раз, когда я буду смотреть на прекрасное полотно, оно будет напоминать мне, что Мози видит меня именно такой. Я знаю, что до меня тяжело достучаться.
Но я пробовала этот проклятый фрукт. Он восхитительный. Боль стоила того, чтобы раскрыть это.
Глава 6
– Ты собираешься поехать домой и принять душ, или же мы отправимся туда сразу после работы?
– спросила Джени, просунув голову в мой кабинет.