Доставка

Уайт Мара

– Как ты узнала об этом? Они разыскиваются за преступную деятельность или существуют ордера на их арест?

– Уверенна, что так и есть. Их действия глубоко политического характера, так что, места их проектов - это ключи. Общественный вандализм создает им проблемы. Они не раскрашивают заброшенные станции метро, эти ребята рисуют на федеральных зданиях, университетах, больницах – везде, где можно привлечь внимание средств массовой информации. Они радикалы, но они делают достаточно крутые вещи. Ты должна поискать их, если у тебя появится такой шанс.

– Хорошо, я проверю это. Спасибо, - Дженнифер посмотрела на меня, словно хотела сказать

что-то еще, но она пожала плечами и затем уставилась в пол.

– Мне нужно бежать, но ты не стесняйся, оставайся и любуйся так долго, как тебе этого хочется. Просто удостоверься, что дверь закрыта, когда будешь уходить. Я не хочу связываться с еще одной потерей запасов, с которой мы столкнулись прошлым летом.

В прошлом году мы никогда не запирали отдельные классы, до тех пор, пока мы не столкнулись с кражей внутри нашей организации, которая лишила нас всех летних запасов художественных принадлежностей. Это была сложная ситуация, так как большинство наших младших сотрудников выпускники программы Pathways.

– Я закрою. Возможно, я сделаю несколько фотографий эскиза. Картина и вправду потрясающая.

После того как ушла Дженнифер и я сделала несколько фотографий гигантского черепа на свой iPhone, я села за стол Дженнифер и достала свою записку. Может быть, это отказ об участии в программе. Возможно, признание в любви и неуместное влечение является взаимным. Я его социальный работник. Я его социальный работник. Я его социальный работник.

Я должна помочь ему исцелиться, научиться преуспевать и стать приспособленным взрослым, полезным членом общества. А не воспользоваться им. Не делать ему тайный минет под моим столом. Я быстро раскрыла записку.

Он написал краткую биографию, по-видимому, отвечая на вопросы, по которым мы должны были пробежаться этим утром.

Уважаемая Лана.

Меня зовут Мойзес Роблес де ла Круз. Мне восемнадцать лет. В апреле мне исполнится девятнадцать, и я не знаю, позволите ли вы мне остаться в программе после этого. Я приехал в США, когда мне было шесть лет, с матерью и маленькой сестрой. В дороге мы потеряли мою сестренку. Мы приехали, чтобы найти моего отца, но мы так и не нашли его. Моя мама попала в большие неприятности с финансами и наркотиками, и в конечном итоге занялась проституцией. Я воспитывался в приемных семьях. Против меня дважды начинали расследования из-за отсутствия гражданства. Оба раза я сбежал, чтобы остаться в штатах. Я не закончил старшую школу, но у меня никогда не было проблем с образованием, так что я знаю, что смогу сдать экзамен по программе средней школы и получить аттестат. Когда меня арестовали за попытку ограбления, я признал вину, потому что был виновен. Я был в отчаянии и не мог найти работу. Я готов исправить свои ошибки. Я хочу закончить школу и получить гражданство. Обещаю не тратить ваше время.

Лана, спасибо вам за эту возможность и увидимся завтра. Я принесу картину для вашего кабинета в пятницу (до того как вы начнете пить).

Мози.

Он назвал меня Ланой. Не Док. Не Финч. Он обратился ко мне по имени. Я хотела услышать, как он его произносит (и тянет мои волосы, пока делает это). Я такая извращенка. Не могу остановиться. Все кончится тем, что я получу ограничительный судебный приказ. (Пожалуйста, пусть он будет тем, кто ограничит меня.)

Глава 3.

Мози

Круз прибыл в Pathways, прежде чем мы открыли двери. Я вижу его стоящим возле недавно установленной стеклянной двери пожарной безопасности. Здание Pathways с прошлого года является полностью переделанным зданием начальной школы. Хотя мы не так много переделали за исключением замены миниатюрных унитазов и раковин в ванных комнатах под размеры взрослого человека. Джени и я хихикали несколько месяцев до того, как их заменили, корячась на корточках так, что наши колени были выше бедер. Компрометирующая позиция - присесть на мячик, чтобы пописать пять раз в день.

Я машу Мози через дверь и указываю на часы, пытаясь сообщить ему, что мы не откроем двери до восьми часов. Он кивает мне головой, признавая мое присутствие, но он, кажется, сконцентрирован и поглощён тем, что играет в его наушниках.

Я пожимаю плечами, хватаю свою кружку с кофе и иду к себе в кабинет. Меня раньше никогда не влекло к участникам проекта. Большинство из них для меня слишком испорчены. Не то чтобы я не могла справиться со шрамами, оставленными в их жизнях, у всех они есть, и даже у меня есть парочка таких. Но я предпочитаю не иметь их в моей постели. Я хочу здоровые отношения. Не для чего другого у меня нет времени. То, что я делаю, слишком важно для меня, чтобы делать такую глупую ошибку. Я могу оценить все в Мози, его внешний вид, его талант – абсолютно все. Я могу оценить и уйти.

Расписавшись у стойки регистрации, он идет прямо в мой кабинет. Его голова проскальзывает в двери офиса в тот момент, когда я слышу, как Джени говорит: «Пожалуйста, присядь здесь». Она знает, что я не люблю неожиданных посетителей.

Он заходит в кабинет, невзирая на ее предупреждение и закрывает дверь. Кажется, что он полон решимости встретиться со мной, чем соблюдать правила компании. Не хороший знак. Мне придется выкинуть его из программы, если он окажется постоянным нарушителем правил.

– Ты можешь присесть, - говорю я прочистив горло.
– Обычно, чтобы встретиться со мной, ты должен записаться. Дверь должна оставаться открытой. Это стандартная процедура.

Прогулочным шагом он подходит к моему столу и вытягивает стул. Он кивает головой и взгляд его не покидает меня. У него темно серые глаза. Могу поклясться, глаза у него подведены, но я не хочу присматриваться слишком близко, чтобы подтвердить это.

Он слегка наклоняется вперед, словно настаивая на том, чтобы я села первой. Я возвращаю ему это жест, пытаясь сохранить хоть какой-то контроль. Он расплывается в улыбке и наклоняется вперед, снова настаивая. Я вытираю пот со лба тыльной стороной ладони. В этот момент мы как неуклюжие американцы на их первой бизнес встрече с японцами, отвечая на все неизвестное неуверенным приветственным поклоном.

– Сядь!
– говорю я слишком громко, с силой нарушая наше взаимное очарование.

Мы одновременно садимся. Мози уверенно шлепается на стул, с расслабленным выражением на лице. Я подворачиваю юбку как потная, нервозная секретарша, словно мы поменялись ролями и он здесь, чтобы провести со мной собеседование.

– Я пришел подписать бумаги. Я хочу остаться.

– Ты можешь это сделать. С этим порядок. Но ты всегда должен придерживаться правил. Это единственная возможность, чтобы эта программа работала. И это единственная возможность для тебя остаться в ней. - добавляю я. Я делаю ударение на том, на сколько для него важна эта процедура. Без этого мы разбежимся.