Доставка
Шрифт:
Вы идете быстрее и крепко сжимаете сумочку, выпрямляя позвоночник. Будь взрослой! Говори правильные вещи! Просто попроси его уйти!
– Эй, Лана, мы можем поговорить?
– Не за пределами Pathways. Это противоречит правилам.
– Мне действительно необходимо поговорить с тобой. И мне наплевать на правила.
– Правила важны. Мне придется попросить тебя уйти, - но я говорю почти шепотом. Где, черт возьми, мое убеждение? Оно исчезает, как только появляется этот человек.
– Ты хочешь, чтобы
Я открываю рот, чтобы ответить, но у меня ничего не выходит. Я чувствую себя преданной собственным коллегой и персоналом. Моя беда не то, чем бы мне хотелось делиться со всеми.
– Я хотел предложить поддержку. Я хочу помочь тебе.
Могу я, пожалуйста, броситься в его объятия и станцевать грязный танец? Можно нам слиться в самом восторженном, эпическом и незабываемом поцелуе, под светом уличных фонарей? (Возможно, в сопровождении ракетного ускорителя, фейерверков и филармонии?) Могу ли я забыть, что уже выросла и наконец-то просто обсосать его лицо?
Я стою там, смотрю на него, тяжело дыша, и мой живот скручивается в узел. Чувствуется важность момента. Большого момента. Но я не могу позволить себе этот момент. Единственное, в чем мне просто необходимо себе отказать.
– Это невероятно великодушное предложение, мистер Круз, но боюсь, это будет не уместно. Так же, как и ваше появление у моего дома. Я собираюсь притвориться, что этого не было, чтобы у вас не было неприятностей, - и с этим я прохожу мимо него.
Я не оборачиваюсь, чтобы увидеть его лицо.
Глава 9
Мой брат Алексей встретил меня в аэропорту. Он бродил у ленты выдачи багажа, выглядя несчастным и заправляя за уши свои длинные локоны черных волос. Я увидела его до того, как он увидел меня, и я помахала ему, но он смотрел на пол. У Алексея была странная походка, он скрещивал ноги, словно шел по невидимому канату или подиуму. С его достаточно длинными волосами цвета воронова крыла, бледной кожей и его женственной походкой - он вполне походил на эмо. Мой маленький братик вырос.
Я смотрю на него, но он по-прежнему не поднимает головы. Он трет глаза тыльной стороной ладони с силой, с которой можно тереть локти или колени, но не нежные глазные яблоки, через которые мы видим. Но это Алексей с его полной неспособностью по-настоящему уважать что-либо. Он небрежный и ленивый, и относящейся к последствиям как слепой крот. Он любовник, не борец и знает, что такое сильно любить. Мое сердце смягчается глядя на него и когда он поднимает голову и наконец-то видит меня, он улыбается глазами зеленными как морская пена, такими же, как и мои.
Ускоряясь по своему невидимому канату и раскинув руки, он бежит ко мне и на его лице расплывается широкая улыбка, с ямочками на каждой щеке. Мой младший братик, самый милый, странный и обескураживающей человек из всех, кого я знаю.
– Привет, Лана, - говорит он, обнимая меня. На нем свитер с гладкой вязкой, который ему слишком большой, куртка
– Привет, Лекси, спасибо, что приехал забрать меня!
– Да уж, ну, мама заставила меня. В машине у меня есть для тебя куртка. Здесь холодно и начинает идти снег. Папа сделал тушенное мясо, чтобы отпраздновать твой приезд домой. Я попробовал. Оно достаточно жесткое. Вероятно, нам следует остановиться и что-нибудь перехватить.
– Ты прекрасно выглядишь!
– говорю я ему.
– А ты выглядишь, как жительница Лос-Анжелеса. С каких пор ты носишь пиджаки?
– Как дела в школе?
– Дерьмово, но я стараюсь.
Автоматические двери открылись у подъездной дороге для транспорта, и воздух был просто ледяной. Таков Средний запад в феврале. Я приехала неподготовленной к этому и мои зубы сразу застучали. Лекси остановился, неся мой багаж, и предложил мне свою куртку.
– Все в порядке. На мне два свитера.
– Ты нарушаешь смысл существования братства. Берегись, очень скоро я приглашу тебя в гости.
Лекси улыбается и обхватывает меня руками. Боже, я почти забыла, как сильно я обожаю своего брата. Раньше я думала, что он гей и поэтому стесняется появляться на людях, но к несчастью все гораздо сложнее. Лекси странный и есть в этом что-то тревожное. Он смеется над вещами, над которыми никто не смеется и ему неимоверно сложно заводить друзей. Я считала, что проблема в культурном различии, родители моего отца эмигрировали из России, а семья моей матери приехала сюда, когда ей было шестнадцать лет. Но наша диаспора разрослась здесь достаточно давно, чтобы культурно ассимилироваться. Пока он учился в школе, его совсем не беспокоил его статус чудака. Это больше беспокоило меня. Я всегда истерически защищала его. Его высмеивали, и что еще хуже он всех избегал. Лекс на все это просто пожимал плечами, в то время как я постоянно бежала на школьный двор, готовая к драке.
Он приехал на своем проржавевшем юнкере Ford escort - самой скучной машине.
– Хочешь проехаться через центр города, так как тебя давно не было?
– Звучит заманчиво, Лекс. Снег так прекрасен. Эй, а ты встречаешься с кем-нибудь из школы?
Он убирает одну руку с руля и проходится ей по волосам, убирая пряди за свои большие уши.
– Тот же вопрос относительно тебя, доктор Рут. Хорошее начало разговора. Мама и папа захотят услышать об этом.
– Перемирие. И ответ будет, когда я напьюсь и буду знать, что не побегу за ним.
Я смотрю на темные улицы и рисую круги на затуманенном окне. Нажав кнопку, я до конца спускаю окно. Когда оно снова закрывается, на нем нет лишней влаги и мне лучше видно улицы. Мне бы хотелось кого-нибудь увидеть. Мне бы хотелось увидеть вы-сами-знаете-кого.
– Остановимся выпить кофе или что-нибудь перекусить? Мама и папа уже лягут спать, когда мы приедем домой.
– Ты пьешь кофе после полуночи?
– Я пью его постоянно. Мне нравиться ездить на автобусную остановку Greyhound. Мы едем прямо туда. Кофе ужасное, но они открыты двадцать четыре часа и они раздают дневную выпечку, когда меняется смена.