Доспехи света

Фоллетт Кен

— Это все погода виновата, — пожал плечами мясник. — В эти темные, дождливые дни охотники даже не видят птиц, не говоря уже о том, чтобы поймать этих тварей.

Сэл и Джоан посмотрели на вяленое и копченое мясо, бекон и солонину, но даже они были дороги. В конце концов они купили соленую треску.

— Я ее не люблю, — заныла Сью, и Джоан грубо ответила:

— Будь благодарна, у некоторых детей нет ничего, кроме каши.

По дороге домой они прошли мимо Зала собраний, где вот-вот должен был начаться праздник. К входу подъезжали кареты, и дамы

пытались не намочить свои сказочные платья, спеша в здание. Сзади, на кухню, доставляли последние заказы: огромные мешки с хлебом, целые окорока и бочки портвейна. Некоторые люди все еще могли себе позволить такое.

Джоан заговорила с носильщиком, который нес корзину с апельсинами из Испании.

— По какому случаю праздник?

— У олдермена Хорнбима, — ответил мужчина. — Двойная свадьба.

Сэл слышала об этом. Говард Хорнбим женился на Бель Марш, а Дебора Хорнбим выходила замуж за Уилла Риддика. Сэл было жаль любую девушку, вышедшую замуж за Уилла Риддика.

— Будет грандиозная вечеринка, — сказал носильщик. — Пару сотен человек ждем.

В это число входило более половины избирателей города. Хорнбим теперь был председателем мировых судей и однажды наверняка выставит свою кандидатуру в мэры. В некоторых городах пост мэра ежегодно переходил от одного олдермена к другому, но в Кингсбридже мэра избирали, и он оставался на посту до своей отставки или до тех пор, пока его не свергнут олдермены. Сейчас мэр Фишвик был в добром здравии и популярен. Но Хорнбим вел долгую игру.

Они направились домой. Сэл выложила на кухне хлеб и соленую рыбу. Позже они дадут огню погаснуть и пойдут в «Колокол», взяв с собой детей. Сэкономив на дровах, они могли позволить себе кружку пива. Эта мысль ее подбодрила. А завтра был день отдыха.

Джоан крикнула наверх, зовя тетю Дотти. Джардж вошел на кухню, и они сели за стол, пока он нарезал рыбу. Дотти не появлялась, поэтому Джоан сказала Сью:

— Сбегай наверх за тетей. Она, наверное, спит.

Сью сунула в рот хлеб и побежала наверх.

Через минуту она вернулась и сказала:

— Она не отвечает.

Наступила тишина, затем Джоан произнесла:

— О, Иисусе.

Она поспешила наверх, за ней последовали остальные, и все они столпились в чердачной комнате Дотти. Старушка лежала на спине на кровати. Ее глаза были широко открыты, но ничего не видели, рот тоже был открыт, хотя она не дышала. Сэл видела смерть и знала, как она выглядит, и у нее не было сомнений, что Дотти скончалась. Джоан молчала, но по ее лицу текли слезы. Сэл пыталась нащупать сердцебиение, затем пульс, но это было лишь для проформы. Ощупывая тело, она поняла, что Дотти очень похудела. Сэл не замечала этого раньше, и ей стало стыдно.

Вот что случалось, когда не хватало еды, знала она: умирали самые молодые и самые старые.

Дети смотрели на все широко раскрытыми от потрясения глазами. Сэл подумала, не выпроводить ли их из комнаты, но потом решила, что им следует остаться. В своей жизни они еще увидят немало мертвецов, так что пусть привыкают с малых лет.

Дотти

была сестрой матери Джоан и растила ее после смерти последней. Теперь Джоан была убита горем. Она оправится, но какое-то время Сэл придется взять все на себя. Дотти была и тетей Джарджа, но они никогда не были близки. К тому же, многое из того, что предстояло сделать, было женской работой.

Сэл и Джоан должны были обмыть тело и завернуть его в саван — обременительный расход вдобавок ко всем подорожаниям. Затем Сэл пойдет к викарию церкви Святого Марка и договорится о похоронах. Если бы их можно было провести завтра, в воскресенье, то в понедельник все они смогли бы нормально работать и не терять в заработке.

— Джардж, — сказала Сэл, — покормишь детей ужином, пока мы с Джоан позаботимся о теле бедной Дотти?

— Ох! — сказал он. — Да, конечно. Пойдемте со мной вниз, вы двое.

Они вышли.

Сэл засучила рукава.

*

Элси и ее мать, Арабелла, сидели сбоку от бального зала, наблюдая, как танцоры то сходятся, то расходятся в гавоте. У женщин были пышные юбки, ниспадающие рукава и пышные оборки, все ярких цветов, плюс высокие башни из украшенных лентами волос, в то время как мужчины были закованы в тесные жилеты и фраки с жесткими плечами.

— Кажется странным танцевать, — задумчиво произнесла Элси. — Мы проигрываем войну, люди едва могут позволить себе хлеб, а короля забросали камнями в его карете. Как мы можем быть такими легкомысленными?

— Именно в такие времена людям больше всего нужно легкомыслие, — сказала ее мать. — Мы не можем все время думать о несчастьях.

— Полагаю. Или, может быть, людям здесь нет дела ни до войны, ни до короля, ни до голодных фабричных рабочих.

— Может, так и неплохо жить, если получается. Счастливая апатия.

«Не для меня», — подумала Элси, но решила не говорить этого вслух. Она любила свою мать, но у них было мало общего. С отцом у нее тоже было мало общего. Иногда она задавалась вопросом, откуда она вообще взялась.

Она задумалась о том, какие дети могут родиться у двух пар новобрачных, что сейчас кружились в танце. Отпрыски Говарда Хорнбима, вероятно, будут пухлыми и ленивыми, как и он сам.

— Говард выглядит растерянным, но счастливым, — заметила она.

— Помолвка была короткой, и я слышала, у него не было особого выбора в невесте, — сказала Арабелла. — Он имеет право быть растерянным.

— Во всяком случае, он, кажется, доволен своей невестой.

— Несмотря на ее кроличьи зубы.

— Возможно, он думает, насколько хуже все могло бы быть. Олдермен Хорнбим мог бы выбрать для него кого-нибудь ужасного.

— А Бель Марш, может быть, благодарна по той же причине. Говард — славный мальчик, и ничуть не похож на своего отца.

Элси согласно кивнула.

— Бель выглядит вполне довольной собой.

Она перевела внимание на другую пару, которая казалась более серьезной. Сквайр Риддик, она была уверена, будет пренебрегать своими детьми, и для них же это будет лучше.