Доспехи света
Шрифт:
Но теперь она чувствовала, что общество — это лишь первый шаг. Это было частью движения, охватившего всю страну. Рабочие люди занимались самообразованием, читали книги и посещали лекции. И у этого движения была цель. Они хотели иметь право голоса в управлении своей страной. Когда была война, им приходилось сражаться, а когда цены на хлеб взлетали, они голодали. «Мы страдаем, — рассуждала она, — значит, мы и должны решать».
«Как далеко я ушла от Бэдфорда», — подумала она.
Месяц спустя второе собрание общества казалось еще более
Собрание было назначено на субботу, когда люди заканчивали работу на пару часов раньше. За несколько минут до его начала Сэл и Джардж отправились в дом пастора Чарльза Мидуинтера, чтобы встретиться с приезжим лектором, преподобным Бартоломью Смоллом.
Пастор Мидуинтер съехал из дома каноника, особняка, который был практически дворцом. Его новый дом, удобно расположенный рядом с методистским залом, был ненамного больше коттеджа рабочего. «Должно быть, это ощущалось как падение, — подумала Сэл, — особенно для Джейн, которая так жаждала благ жизни».
В гостиной Мидуинтер предложил им херес. Сэл чувствовала себя неловко, а Джардж — и того хуже. Они оделись как можно лучше, но их ботинки были в заплатках, а одежда выцвела. Однако пастор представил их с большой помпой:
— Преподобный Смолл, эти двое — интеллектуальные лидеры кингсбриджского рабочего люда.
— Для меня честь познакомиться с вами, — сказал Смолл. Это был худощавый мужчина с тихим голосом, выглядевший именно так, как Сэл всегда представляла себе профессора: седовласый, в очках, сутулый от долгих лет, проведенных за книгами.
— По правде говоря, преподобный, — сказал Джардж, — наш интеллектуал здесь исключительно Сэл.
Похвала смутила Сэл. «Я не интеллектуал», — подумала она. «Но ничего, я учусь».
— Скажите, — спросил Смолл, — сколько людей вы ожидаете сегодня в аудитории?
— Пару сотен, плюс-минус, — ответила Сэл.
— Так много! Я привык к дюжине или около того студентов.
Он слегка нервничал, что удивило Сэл и в то же время придало ей уверенности.
Пастор Мидуинтер осушил свой бокал с хересом и встал.
— Нам нельзя опаздывать, — сказал он.
Они пошли вверх по Мейн-стрит, где уличные фонари заставляли сверкать падающий дождь. Приближаясь к Залам собраний, Сэл с ужасом увидела дюжину или около того ополченцев Ширинга, стоявших у здания, — промокших, но щеголеватых в своих мундирах, с мушкетами в руках. Среди них был и шурин Спейда, Фредди Кейнс. Зачем они здесь?
Она с ужасом увидела с ними Уилла Риддика, с саблей на боку, который, очевидно, был у них за главного.
Она встала перед ним, уперев руки в бока.
— Это еще что? — спросила она. — Нам не нужны вы и ваши солдаты.
Он уставился на нее в ответ. В его выражении смешались презрение и тень страха.
— Как мировой судья, я привел
— Беспорядками? — сказала она. — Это дискуссионный кружок. Никаких беспорядков не будет.
— Посмотрим.
У нее возник вопрос, и она нахмурилась.
— Почему здесь нет виконта Генри Нортвуда?
— Полковник Нортвуд сегодня не в городе.
Жаль. Нортвуд никогда бы не пошел на такую провокацию. Уилл был злобен и глуп. И он лично ненавидел Сэл.
Но она ничего не могла поделать.
Войдя в здание, она увидела шерифа Дойла и констебля Дэвидсона, стоявших прямо у входа и пытавшихся делать вид, будто они не знают, насколько их не любят.
Стулья стояли рядами, обращенные к лекторской трибуне. Сэл увидела, что народу собралось много, больше, чем на первом собрании. Множество ремесленников — ткачей и красильщиков, перчаточников и сапожников — смешались с фабричными рабочими. Спейд сидел сзади вместе со звонарями.
Печатник Джеремайя Хискок был там, хотя было очевидно, что он еще не полностью оправился от порки. Он был бледен и выглядел нервным, а громоздкий вид его пальто говорил о том, что на спине все еще тяжелые повязки. Его жена, Сьюзен, сидела рядом с ним с вызывающим видом, словно бросая вызов любому, кто осмелится назвать ее мужа преступником.
Сьюзен и Сэл были среди немногих женщин в зале. Часто говорили, что политику следует оставить мужчинам, и некоторые женщины в это верили или делали вид, что верят.
Среди публики была группа молодых людей, которых Сэл видела слоняющимися у таверны «Бойня», что у реки. Она прошептала Джарджу:
— Мне не нравится вид этих парней.
— Я их знаю, — сказал Джардж. — Мунго Лэндсман, Роб Эпплъярд, Нэт Хэммонд — за ними глаз да глаз нужен.
Сэл и Джардж сели в первом ряду с Мидуинтером и преподобным Смоллом. Минуту спустя Спейд встал и подошел к трибуне. По залу прошел ропот удивления. Спейд был умен, все знали, и он читал газеты, но все же он был всего лишь ткачом.
Он поднял экземпляр «Доводов в пользу довольства, обращенных к трудящейся части британского общества».
— Нам следует внимательно прислушаться к тому, что говорит мистер Пейли, — начал он. — Он очень мудр в том, как нам следует вести наши дела здесь, на западе Англии, потому что он архидьякон… Карлайла.
По залу прокатился смешок. Карлайл находился на границе с Шотландией, примерно в трехстах милях от Кингсбриджа.
Он продолжал в том же духе. Сэл пролистала брошюру Пейли и знала, что та содержит напыщенные и снисходительные замечания о трудящихся. Спейд с непроницаемым лицом зачитывал худшие из них, и с каждой цитатой смех становился все громче. Он начал играть на публику, делая вид, что озадачен и оскорблен ее реакцией, что смешило их еще больше. Даже тори веселились, и не было ни враждебности, ни выкриков. Мидуинтер прошептал Сэл: