Дорогой плотин

Ваон Андрей

Шли неспешно, путь был несложным, беседа стала раскручиваться.

— Если он мнением интересуется, чтобы протестировать свою объективность, а поступать будет всё равно согласно своей воле и разуму, то отчего ж нет? — пожал плечами Иван.

— Ага, значит, всё-таки авторитарный тиран? — Таня не унималась.

— Тань, ну какой же тиран, если у народа спрашивает, а?

— Так то ж для видимости! Сам же сказал, что потом сам всё порешаешь.

— Ничего не для видимости. Не говоря уж про то, что тиран и для

видимости спрашивать ничего не будет.

— Вообще, да. Сталин никого ж не спрашивал, вон, — тут вклинился всезнайка Юрик.

— Ты, Юр, Сталина не тронь, — прищёрился Иван предстоящей битве.

— Это чего вдруг? Кто-то, может, хочет обелить людоедские репрессии?

— У нас в деревне председатель колхоза сидел, да, — поддакнула Таня явно назло Ивану.

— Осторожно, дерево трухлявое, — предупредил Иван, перешагивая препятствие. — Ну, давайте, про миллионы репрессированных мне байки травите. Послушаю.

— Ой, да что с тобой говорить, ты ж сталинист! Тебе человека тыр-пыр раз плюнуть, — возмущался сзади Юрик.

Иван наполнился гневом, но волевым усилием он вспышку переждал, выдохнул. И только тогда ответил.

— Вот чего ж спорить, да на личности переходить, а? Тут же понятный вопрос мировоззрения и веры, в определённом смысле. Даже если мы придём к общему мнению по фактам, то и их воспримем по-разному. А это ещё и факты нужно извлечь одинаково, так что нечего и спорить, — довольный, что победил, в первую очередь, себя, Иван хрустнул веткой.

— Ну, хорошо, хорошо, соглашусь, — замахал руками Юрик. — Но вот методы управления ты же авторитарные приемлешь? Ты ж не любишь демократии разводить всякие, а?

— Юр, я разве специалист в управлении? Я вот-вот буду специалистом в измерительной техники, — засмеялся Иван, совсем соскочив с нервозного настроения.

— Стоп, стоп! Ты же вот во всяких походах там, даже в стройотряде там, всё время ты на ведущих ролях, в смысле как раз управления коллективом. И, должен признать, тебе это неплохо удаётся. Без ложной похвальбы. Хоть и мне такой стиль поперёк горла. Но вот другого нет просто.

— Юр, но всё же Ванька на обсуждение выносит всегда варианты. Разве это не демократия? — встрял с защитой друга Андрей.

— Но как-то после обсуждения всегда принимается на вооружение его вариант, — усмехнулась Татьяна. «Хоть бы раз в этих спорах встала на мою сторону, — помотал головой Иван, — и ведь оба знаем, что в серьёзной ситуации порвёт за меня кого хочешь. А тут нет, давай колоть со всех сторон. Что за натура!»

— Вот именно! — радостно воскликнул Юрик. — Вот именно, что его вариант всё равно. То есть, обсуждение для галочки, как на комсомольских собраниях, — Юрик прикусил губу, ляпнув лишнего. Комсоргом группы был как раз он, а Иван был совсем неактивным комсомольцем, тем не менее, являясь ярым коммунистом по сути.

— Ха! Вот тут ты как раз не ровняй,

это ты у нас в ячейку скоро передвинешься. Я бы эту систему, как раз модернизировал, закисает она, — Иван повертел головой, якобы в поисках ненужных ушей. — Как бы нас за эти разговоры — того? За каждым деревом ведь по чекисту, — он обернулся, подмигнул Юрику. — Юр, и, вообще, как же ты у нас комсорг с таким вот вольнодумием? Нужно поставить на вид, я считаю.

— Это как бы ты модернизировал? — Юрик пропустил шпильку мимо ушей.

— Не знаю, не придумал. Я лишь чувствую, что не туда мы движемся, несмотря на очевидные бытовые успехи, а также успехи мирового масштаба.

— Про Енисей, балеты и ракеты?

— Ну да. Будто инерция. Благими намерениями куда-то не туда выстилается путь. Но я мало ещё знаю, мало опыта у меня, чтобы делать дерзкие выводы. Пока я, как женщина, больше интуиции доверяю, чем разуму.

— О, и в наш лагерь прилетел каменюка, — хихикнула Ольга. — Вождь, я прощу прощения, за приземлённые желания, но хотелось бы узнать, а когда у нас привал? Кушать очень хочется, дискуссиями вашими сыт не будешь.

— Кстати, да. Надо местечко подыскать подходящее. Хорошо бы с ключиком каким или речкой. Водные запасы надо пополнить.

— Ага, значит, от ответа ты улизнул всё же? — не сдавался Юрик.

— Юр, вечерком за костерком договорим, видишь, народ протестует. Заботы насущные важнее.

— Ладно, ладно, я подожду. Я не гордый.

Иван успел отметить взгляд Татьяны — в нём быстренько проскочило уважение и гордость. За своего мужчину.

Ненадолго затихли, пошаркивая в полуденной тишине дарами природы: кто веточкой хрустнет, кто листики разворошит, кто деревяшку какую сломит. Изредка покрикивали птицы.

— Заповедно здесь, — оценила Лена. — Прямо открытая энергия природная. Хлебай через край.

— Не знаю, мне в цивилизации поприятнее будет, — привычно защитил прогресс Юрик.

Лена с нежностью любящей мамы глянула на него. Но промолчала. Она всегда предпочитала отмалчиваться и не перечить. Но за этим молчанием все чувствовали несгибаемую её волю.

Иван ушёл чуть вперёд и вскоре послышался его голос:

— Ребят, дуйте сюда! Классное место.

Андрей рванул напрямки, остальные обошли густой подлесок.

Место, и вправду, было почти что райским: крохотная речонка, прозрачно журчала меж замшелым камням; ровная площадка укрывалась прореженной листвой; кустарник отступал, оставляя небольшую уютную полянку.

— Вот! Это я понимаю! — Юрик с наслаждением бухнулся на камень. — Ещё бы шезлонг сюда сейчас и кружарь «жигулей»! Красота!

— Юр, не садись на камень голый, подложи коврик, — Лена заботливо рылась в рюкзаке.

— Ну, чего, перекусим?

— А чего мы, собственно, разложились? Давайте, помидорки там, перчик… яички какие…