Дорогой плотин
Шрифт:
— Ха! А я тебе возражу! — вдруг Андрея осенило. — А если они книги просто перестали читать, а? Стали фильмы смотреть, например?
Иван пожал плечами.
— Знаешь, Андрюх, если люди перестали читать, то, считай, они умерли.
Повисла будто намекающая тишина.
Вдруг в дальнем углу раздался хохоток Юрика.
— Чего это он там гогочет? — удивилась Ольга.
— Пойдём, глянем.
Они, перешагивая через завалы, отправились на шум, создаваемый Юриком. А тот в свете окна, расшвыривал широкие полотна, вглядываясь в то, что под ними.
— Ребят,
— Календари?! — Иван протиснулся через девчонок, сунулся к Юрику. — Дай, посвечу, — кинул луч фонаря на пол, где валялась груда выцветшей плотной бумаги. Посветил, и замер. — Так и есть… — тихо проговорил. И столько было в его голосе трагизма, что даже Юрик перестал шуршать, поправил очки.
— Чего есть? — спросил он, приподнимаясь с колен.
— Девяносто первый год. Да ведь?
Юрик приподнял большой лист, вгляделся в цифры и буквы под почти обнажённой девицей.
— Да, тысяча девятьсот девяносто первый год. Ну, и что?
— Юр, вот ты, как любитель старой бумаги, скажи, сколько лет они тут лежат? Примерно хотя бы.
— Ну…Вот вопросик, — Юрик почесал бородёнку. Думаю, лет пятнадцать лежат.
— А не больше?
— Максимум, двадцать. Да, не больше двадцати, — уверенно кивнул Юрик.
— Ну и вот. Значит, весь этот ужас выстраивается примерно.
— Чего за ужас-то? — воскликнул Юра, который ничего не понимал.
— Ваня считает, что после девяносто первого года случился коллапс государственного масштаба, — пояснила Лена.
— А может, и мирового, — ухмыльнулась Татьяна.
— Может, и мирового, — не поддался Иван. — Понимаешь, Юр. Вроде бы в прошлом будущем…гм… как бы это ни звучало заковыристо, в том будущем, в котором мы были в детстве, там в девяносто первом СССР вроде как не стало. Стало много других государств, как-то они там союзничали — я уже не очень помню. Но жизнь, в общем, хоть и фиговая (взять хотя бы этих треклятых полицаев), но была. А сейчас, выходит, мы примерно в то же время — судя по твоей компетентной, не сомневаюсь, экспертизе — а жизни нормальной и нет. Имбецилы вооруженные бегают — разве это можно сравнить даже с тем укладом, который мы видели? Явно катастрофа произошла. И, что самое, главное, этой катастрофы бы не было, если бы Володя к нам не попал. Вот так.
Все затихли, осознавая сказанное. Иван обсасывал эту версию уже давно, он лишь искал доказательства. Остальные с трудом вникали в его мысль, несмотря на то, что к ней он подводил уже давно. Уж больно всё это было противоестественно.
— Ну, ты, Ванюх, и нагородил, — покачал головой Андрей.
— А что, ты не согласен? У тебя есть другие версии?
— Версий у меня нет, я тебе и не возражаю. Но всё это выглядит настолько фантастично, насколько и страшно. Ведь, получается, что это наше будущее, так? В девяносто первом нам около сорока будет. Ещё вполне себе ничего. И тут что: война, эпидемия? Передёргивает от этой мысли, — Андрей повёл плечами. — Я думаю, что пойду-ка я что-нибудь по физики поищу. Авось, не дадим
— Не моё оно, пророчество это, — пробурчал хмуро Иван.
— А книжечек с собой, действительно, прибрать надо, — глянула на него Татьяна и пошла вслед за Андреем.
— Да набирайте, набирайте! — крикнул Иван. — Только уходить нам пора. Время не ждёт.
Через полчаса он чуть ли не выталкивал залипших в книгах друзей. Каждый хотел утянуть с собой хоть что-нибудь. Ещё бы! Такой сувенир.
— Вы как дети малые — до халявы дорвались, всё захапать бы теперь. Нам ещё прилично пёхать, а вы рюкзаки макулатурой себе набили, — ругался Иван. Друзья же, довольные, складывали трофеи. — Вот у нас там засветитесь такими книженциями, мигом на Лубянку отвезут! — попытался запугать он.
— Ладно, ты тут нас не стращай, — Юрик, наполненный духовной силой книг, совсем распрямил грудь, смотрел теперь соколом, готов был теперь на подвиги. — Лучше веди нас к плотине своей. Пора уже домой, пора.
Они вновь двинулись в путь. Светового дня им оставалась часа два. Уже особо не хоронясь, убедившись в безлюдности района, шагали по дорогам и тротуарам. Перебрались через глубокий овраг, который Иван с Андреем называли Шмелёвским. Друзья сразу начали выискивать знакомые приметы, обрывы и деревья, но были одёрнуты Татьяной — не время, мол. Успели узреть лишь остатки избы от былой деревни Зябликово. Вздохнули. Сверху замаячила церковь и какие-то за?мки вокруг.
— Вот там Беседы и есть.
— Где за?мки эти?
— Примерно. Вот ведь тоже понастроили! Это уже они без книг, интересно, были? — отвлёкся от рекогносцировки Иван. Но продолжил. — Мы сейчас по кольцевой, думаю, пройдём; там будет сворот на деревню. Ну, должен быть. А дальше по берегу. Давайте, немного осталось. А то уже темнеть начало.
А ноги гудели уже не только у Юрика. Заметно прихрамывала Ольга, но на все заботы Андрея она раздражённо отбрыкивалась, чем сильно его расстраивала.
— Чего, натёрла тоже? — Иван поглядел на не очень бодро шагающую рядом Таню.
— Да чего-то будто мешает. Но сам же знаешь, когда долго идёшь всякая мелочь начинает мешать. Думаю, просто усталость, — Таня не привыкла жаловаться. — А ты чего помрачнел вновь?
На лице Иван легла тень новых забот.
— Волнительно мне насчёт шлюзов этих в Беседах. В целости ли они?
— Да ладно! — Таня не поверила. — Вон, в Коломенском в порядке же. А тут чего?
— Может, и ничего. Но мне тревожно.
Таня без слов зацепила пальцы Ивана своей ладошкой. Припаяв, припечатав железной уверенностью, что всё будет в порядке. Ведь она же рядом. Иван распрямился, почувствовав прилив сил. В который раз уже дав себе обещание сделать решительный шаг по поводу Тани.
Они шли по бывшей кольцевой автодороге. То, что она бывшая было понятно по разрушенному мосту через Москву — виднелись несмыкающиеся останки. Кольцо было явно разомкнуто, как минимум, в одном месте.
Иван, увидев развалины, вновь помрачнел — разруха вблизи нужной плотины тревожила. Хотя церковь была вполне себе целёхонькой.