Дорога сна
Шрифт:
– Кого там отпевают, добрая госпожа? Говорят, это девушка... молодая и красивая. От несчастной любви, что ль? Уж не руки ли на себя наложила? – он быстрым движением перекрестился.
– Нет, – глухо ответила Аврора – петля, сдавившая горло, и не думала пропадать. – Её убили разбойники в лесу. – И, сама не зная зачем, добавила: – Это была та рыжая девушка, которая дала тебе милостыню пару дней назад, помнишь? Мы вместе с ней гуляли здесь, во дворике.
– Ах ты Господи! – нищий снова перекрестился. – Бедная, как же её жалко! Молодая, красивая, добрая – чисто ангел!
– А если не молодая и не красивая, то не жалко? – спросила Аврора с
– Простите, госпожа, не то я хотел сказать... Я человек простой, красиво говорить не приучен. Жалко, конечно, всех жалко... Да точно ли это разбойники?
– А кто же ещё? – она пожала плечами. – Кто ещё мог заколоть Люсиль ножом прямо в сердце в глухом лесу?
– Уж не знаю, госпожа, уж не знаю, – нищий неловко переступил с ноги на ногу и тяжело опёрся на костыль. – Только про Чёрного Жоффруа говорят, что он из благородных и женщин никогда не тронет!
– «Говорят»! – презрительно фыркнула Аврора. – В том-то и дело, что говорят! А те женщины, которые пострадали от его рук, об этом никогда не расскажут. Потому что разбойники ограбили их, взяли силой, а после убили и закопали где-нибудь в лесу!
– Может, и так, – задумчиво проговорил нищий. – Только чего же бедную госпожу Люсиль – Люсиль же её звали, упокой Господи её душу?
– Люсиль.
– Чего же они её не закопали? Поговаривают, тело её едва ли не на опушке нашли. Лежала она там, бедная, без одежды, в чём мама родила...
– Врут, – сухо ответила Аврора. – Люсиль была в платье, в том самом, в котором убежала в лес. А почему не закопали... не успели, например. Леон нашёл её слишком быстро, а разбойники не захотели с ним связываться. Или они не собирались убивать Люсиль, но она стала сопротивляться, бросилась бежать, один догнал её, заколол кинжалом, а потом испугался содеянного и сбежал. Или это был вызов Железной Руке: вот, погляди! Мы убили знатную девушку в твоих владениях и оставили её на твоей земле!
– Складно вы говорите, госпожа, очень складно, – в гнусавом голосе нищего послышалось восхищение. – Только если бы разбойники ограбить её захотели или какое непотребство совершить, разве не раздели бы её догола? Платье-то на ней наверняка дорогое было. И серёжки всякие, бусы, колечки – их-то уж точно сняли бы!
– Не знаю, – сухо ответила Аврора, чувствуя, как внутри быстро нарастает тревога. – Может, не было на Люсиль никаких украшений. С утра встала, поссорилась с дядей и выбежала в чём была, не успела нарядиться. А насчёт платья... Говорю же, не успели. Или правда не хотели убивать, а потом испугались, и им было уже не до платья.
Она спохватилась, что слишком много рассказала неизвестному нищему, которого видит второй раз в жизни. И про то, что тело Люсиль нашёл Леон, и про её странный утренний побег из гостиницы, и про свои размышления насчёт убийства. Она и сама не раз задавалась вопросами: почему де Труа остановились в гостинице, хотя могли бы погостить у Бертрана – он им предлагал, он сам ей это рассказывал. В замке полным-полно свободных комнат, там гораздо удобнее и тише, чем в гостинице! Что могло вызвать ссору настолько крупную, что Люсиль убежала от дяди аж в лес? Почему разбойники не похоронили её тело, а бросили на открытом месте? Была ли она ограблена? Было ли – у Авроры комок подкатил к горлу при воспоминании о недавнем сне – над ней совершено насилие?
– Ты задаёшь слишком много вопросов, – она хмуро посмотрела на собеседника, пытаясь проникнуть взглядом
– Уж не причастен ли ты к смерти Люсиль? – прямо спросила она. Нищий возмущённо охнул и закашлялся.
– Да чтобы я... Да я ни разу в жизни женщину не ударил, не говоря уже о том, чтобы ножом! Да я бы и догнать её не смог, с моей-то хромотой! Она, небось, лёгкая, быстрая, как лань была, а я...
– А ты вполне можешь притворяться, – ещё более сурово заявила Аврора. – Отнять у тебя костыль и им же тебя и стукнуть – посмотрим, как быстро ты побежишь!
– Да за что же! – в голосе его звучала неприкрытая обида. – Я к вам со всей душой, со всем участием, а вы меня – костылём! Я думал, вы добрая госпожа, а вы меня, больного человека, костылём! Я, может, помочь хотел!
– В чём помочь? – она сама поразилась металлическому звону своего голоса.
– А в том! Я, может, и глупый человек, но кое-что понимаю. И если уж про Чёрного Жоффруа говорят, что он женщин не трогает, то так и есть. Не станут такие слухи на пустом месте распускать!
– Может, он сам и не трогает, – Аврора скривила губы. – А вот кто-то из его шайки, менее благородный и порядочный, может и трогать.
– Не бывает такого! Атаман всю свою шайку железной рукой держит, на то он и атаман!
– Ты-то откуда знаешь? – окончательно вспылила она, всем телом поворачиваясь к нищему, готовая в любой миг вскочить и вцепиться ему в лохмотья, удержать, позвать на помощь. – Ты сам, случаем, не из разбойников? Может, ты только прикидываешься хромым да убогим, а сам расхаживаешь тут, вынюхиваешь и шпионишь? Хочешь узнать, не запахло ли жареным, можно ли вам и дальше вершить свои бесчинства или уже пора подыскивать другое место! Вот сейчас позову господина Бертрана, он тебе устроит допрос с пристрастием!
– Не надо тревожить Железную Руку, – быстро произнёс нищий, крепче сжал костыль и захромал прочь со скоростью, которой позавидовал бы и здоровый. Уже у самой ограды он обернулся и скороговоркой бросил:
– Чёрного Жоффруа я никогда лицом к лицу не встречал и в том могу поклясться, а вот только не вышло бы так, что это кто-то другой заколол бедную Люсиль, упокой Господи её душу, а теперь пытается свалить на разбойников!
Он скрылся из виду. Аврора, полная решимости преследовать его, поднялась было с места, но тут же села обратно. Нищий – теперь она в этом не сомневалась – мог прекрасно передвигаться без костыля. Он просто-напросто сбежит, и она его не догонит, в лучшем случае вернётся к церкви с пустыми руками, а в худшем – повторит судьбу Люсиль, потому что нищий подкараулит её где-нибудь за углом и пырнет ножом. И хорошо если просто пырнёт, а то ведь может сначала затащить куда-нибудь и надругаться...
Передёрнувшись от нового воспоминания о ночном кошмаре, Аврора выпрямила спину и тревожно огляделась по сторонам. Сейчас надо держать ухо востро, это точно. Поменьше ездить одной, если уж выезжать куда, так с Бертраном или Леоном, почаще оборачиваться и принять во внимание последние слова нищего. Разбойник он или нет, а сказанное им вполне может быть правдой. Когда в лесу орудует шайка, ничего не стоит спихнуть на неё убийство невинной девушки, совершённое по совсем иным мотивам.
Невинной... А невинной ли? Или всё же гадкой, как назвала себя сама Люсиль?