Дом волчиц
Шрифт:
— Наверное, для вас визиты сюда — приятная передышка, — обращается к Драуке с ее подругами Виктория. — Вы ведь в поте лица выносите помои и меняете простыни, обоссанные клиентами. — Она с притворным сочувствием поворачивается к Беронике и Амаре. — Только представьте, каково дни напролет работать в таверне, да еще и трахаться с посетителями! Вот так маета!
— Пошла ты, — говорит Аттика. — Во всяком случае, наш хозяин не конченый ублюдок. Когда этот жмот Феликс в последний раз разрешал вам оставить себе поощрение от клиента?
—
— Ага, зато вы живете в свое удовольствие, — говорит Мария и, повысив голос, показывает на Дидону. — Ваша подружка так и светится от счастья!
Дидона отворачивает лицо, будучи не в настроении давать отпор, но Кресса теряет терпение.
— Почему бы тебе не заткнуть пасть? — Она отмахивается от Марии. — Можно подумать, ты сама ни разу не плакала из-за мужчины. Да, Феликс сволочь, но и Симо не лучше. Подумаешь!
— Может, Симо и сволочь, — Драука вздыхает и со скучающим видом отворачивает миловидное лицо к окну, чтобы взглянуть на море, — но хотя бы не скупердяй. Вот в чем суть.
— Не сомневаюсь, что в прошлый раз он доплатил вам, чтобы нас вышвырнули, — произносит Амара, по-прежнему досадуя при мысли о том, как несправедливо с ними обошлись. — Жаль, что у вас ничего не вышло.
— Не думаю, что это было из-за денег, — говорит Виктория и, поднявшись со ступеней, на которых сидела в воде, ловко выскакивает на подогреваемый пол. Она изгибается всем телом, но не зазывно, как Драука, а подобно атлету, демонстрирующему столько же силу, сколько красоту. — Боишься соперничества? Боишься, что твои легендарные сиськи не будут так уж хорошо смотреться рядом с моими?
— Да будет тебе известно, что мужчины предпочитают Венеру Гераклу, — язвительно усмехается Драука.
Остальные женщины Симо смеются, но Амара видит, что Драука задета. Она неотрывно смотрит на Викторию, которая начинает делать сальто назад, и на ее прекрасном лбу пролегает крошечная морщинка.
— Заткнитесь! — шикает Бероника. — Слушайте.
Девушки умолкают. Бассейна достигает эхо мужских голосов.
— Идут! — Виктория, раскрасневшись от волнения, с плеском прыгает обратно в воду. Глядя на нее, Амара понимает: дело не в сексе. То же выражение глаз появляется у ее подруги за игорным столом. Это непреклонная воля к победе.
Из инкрустированной цветными ракушками арки, шлепая босиком по каменной плитке, выходят шестеро мужчин. Их лица раскраснелись, а тела блестят от пота. Должно быть, они только что вышли из парной. Амара наблюдает, как они неторопливо приближаются к бассейну, непринужденно беседуя и все еще не обращая внимания на женщин.
Самое живописное место заняла Драука, зато распростершаяся на ступенях Виктория оказывается ближе всех к мужчинам.
—
— Меня зовут Виктория, — выдыхает она ему на ухо, обвиваясь вокруг его тела подобно лозе. Она начинает целовать его, чтобы пресечь дальнейший разговор.
— Луцию досталась резвушка, — смеется мужчина, спустившийся по ступеням вслед за своим товарищем, и вброд подходит к Драуке. — Ну, как поживает моя прелестница?
Амара понимает, что, сама того не замечая, отпрянула к бортику, подальше от входящих клиентов. Она думает о Феликсе, о Вибо, обо всем, через что ей пришлось пройти ради того, чтобы получить этот второй шанс. Незачем даром терять время, уступая таким ничтожествам, как Мария и Аттика. Проглотив застрявший в горле комок ужаса, она подплывает к двум мужчинам постарше. Те беседуют, сидя на бортике и болтая в воде тонкими ногами.
— Так что я ему сказал, что за такую цену мы найдем другого поставщика. Людям нужен хлеб, но город не будет платить такие деньги за зерно… — Он умолкает, заметив рядом опершуюся на бортик Амару. — Не сейчас, — отмахивается он. — Может, позже.
Она растерянно замирает.
— Может, она не говорит по-латыни, — замечает его собеседник и обращается к ней, как к слабоумной, медленно, отчетливо произнося слова: — Ты. Гречанка. Шлюха. Да?
Его седые волосы прилипли к голове потными прядями, словно у только что вылупившегося утенка. Он останавливает на ней рассеянный взгляд светлых глаз, будто не ожидая, что кто-то смотрит в ответ.
Амара вспоминает кривую улыбку, появлявшуюся на лице отца, когда он говорил о могуществе Римской империи: «Все, что у них есть, они переняли у нас, Тимарета. Никогда об этом не забывай».
— Я из Афидны, — отвечает она на безупречной латыни. — Это двенадцатый город Аттики, который когда-то был домом Елены Троянской. — Она грациозно склоняет голову, приветственно приложив ладонь к сердцу и улыбаясь отцовской улыбкой. — В этой стране меня зовут Амара. Мое единственное желание — угодить вам.
Уткоголовый остается равнодушным к ее чарам.
— Если ваши мифы не врут, Афидна ненадолго удержала Елену.
Его собеседник смеется:
— Гай, не будь таким желчным. — Он смотрит на Амару с куда большим интересом.
Она отвечает ему взглядом из-под опущенных ресниц. Да, он стар, но не вовсе лишен привлекательности. Своей квадратной челюстью и волосами со стальным отливом он располагает к себе куда больше, чем его грубый товарищ. Она опускает взгляд. Его слегка опухшие от жары пальцы унизаны золотыми кольцами. Ее сердце подпрыгивает. Вдруг это и есть покровитель, на встречу с которым она так надеялась? А что, если он увидит, как много она может дать? В воображении она уносится вперед во времени и видит, как он, очарованный каждым ее словом, осыпает ее драгоценностями…