Дом волчиц
Шрифт:
— Он спросил, считаю ли я, что моя мать умерла. Я сказала, что она наверняка погибла. Тогда он ответил, что мне не стоит беспокоиться… что, если она была так же прекрасна, как я, пираты ее не убили… что ее сделали шлюхой и кто-то, скорее всего, трахает ее в тот же самый момент, когда он трахает меня… — Дидона снова начинает всхлипывать. — Он не оставляет нам ни капли надежды, уничтожает все без остатка…
Амара смотрит на дым, клубящийся из глиняной лампы в углу кубикулы. Маленький Приап, купленный ею у Рустика, свирепо
— Жаль, я не могу убить его за то, что он с тобой сделал, — без выражения говорит она. — Я много раз воображала этот момент. Но я знаю, что бывает с рабами, которые убивают хозяев. — Белки глаз Дидоны светятся в неверном свете лампы. Амара пожимает плечами. — Это лучший способ покончить со всем, чем самоубийство. — Лицо ее подруги остается непроницаемым. — Видишь, ты не такая уж плохая. Ты и не подумала бы причинить кому-то вред. Даже Феликсу.
— Возможно, мне стоило бы об этом подумать.
— Нет. — Амара берет ее за руку. — Ты одна из самых добрых девушек, которых я когда-либо встречала. Вот почему я так тебя люблю.
— Больше, чем раба из гончарной лавки? — Дидона утирает слезы свободной рукой. — Я же знаю, с кем ты отправлялась повидаться на днях.
Чадящая лампа тухнет. За стеной кричит от удовольствия клиент Бероники. Близятся самые загруженные ночные часы. Амара поглядывает на занавеску. Каждая секунда наедине — это время, украденное ими у хозяина.
— Я не встречалась с Менандром. Хотя мне этого хотелось.
— Куда же ты ходила?
— Я виделась с Феликсом в палестре.
Дидона выглядит еще более потрясенной, чем когда Амара призналась, что мечтает его убить.
— Но зачем?..
— Ради денег. Потому что я пытаюсь стать его агентом и договариваться о ссудах с отчаявшимися женщинами. Их положение не настолько безнадежно, как мое, и все-таки я этим не горжусь. — Она отсаживается ближе к стене и скрещивает ноги. — Мы либо выбираем жизнь, либо сдаемся. Если мы выбираем жизнь, нужно быть готовыми на все.
— Я не такая сильная, как ты.
— Ты сильнее, — отвечает Амара. — Ты лишилась всего за один день. У меня были годы, чтобы смириться с утратой. Даже не представляю, каково тебе пришлось — только что ты была в безопасности со своей семьей, а в следующий миг тебя уже волокли на тот корабль. Сколько ты повидала… Но ты выжила.
Дидона, не поднимая глаз, теребит простыню.
— Иногда мне кажется, что я сама навлекла на себя беду. — Она выдергивает из простыни нитку и накручивает ее на палец. Нить глубоко впивается в ее кожу. — Я не захотела выйти замуж за жениха, которого подобрал для меня отец. Перед нападением пиратов я жаловалась на него своей кузине. До той поры я не могла вообразить худшей судьбы, чем брак с уродливым торговцем сыром.
Амара едва удерживается от хохота,
— Какого-то гнусного пьяницу только что вырвало в коридоре. Нам нужно больше воды.
— А как же Фабия? — спрашивает Амара.
— Она уже занята уборкой, у нее не десять рук. Ты-то чем недовольна, ленивая сука? Ты же за всю ночь почти никому не отсосала. — Трасо шагает вперед, но Амара спрыгивает с кровати, прежде чем он успевает на нее замахнуться.
Увернувшись, она поднимает с порога ведро.
— Прости-прости, уже иду.
Дидона берет одну из масляных ламп и спешит за ней. Стоит девушкам выйти из кубикулы, как им в нос ударяет омерзительная вонь. Обходя лужу рвоты, они сталкиваются с выпрямляющейся Фабией.
— Постарайтесь набрать ведро до краев, — говорит она, бросая сердитый взгляд на незадачливого выпивоху.
Едва способный держаться на ногах, забрызганный рвотой пьяница лапает Крессу, уговаривая ее пойти с ним в кубикулу.
— Такая милашка… — бормочет он, не замечая гримасу отвращения на ее лице.
Выскользнув на улицу через черный ход, Амара и Дидона тихонько проходят мимо двери в покои Феликса. Дидона идет первой, освещая путь глиняной лампой. Огонек отбрасывает их колеблющиеся тени. Поначалу девушек преследует свет и шум «Слона», но вскоре они оказываются в почти непроглядной темноте. Свет луны выхватывает из мрака смутные очертания домов, оставляя неведомые черные омуты. Сердце Амары колотится в ушах. Она всегда ненавидела выходить на улицу среди ночи.
Они идут медленно, осторожно переставляя ноги, чтобы не споткнуться. Дома и лавки вдоль улицы наглухо закрыты деревянными ставнями. Мало кто, кроме завсегдатаев таверн и лупанариев, отваживается выйти из дома в такое время. За исключением воров. Амара понимает, что бедность их не защитит, ведь многие мужчины не прочь поживиться товаром Феликса. Она поднимает глаза на одно из запертых окон. Вряд ли кто-то поспешит на помощь, услышав женский крик в столь поздний час.
Колодец находится в конце улицы.
— Подними повыше, — шепчет она Дидоне, кивая на лампу.
Амара перегибается через край, опершись на углубление, оставленное прикосновением множества рук. Когда она вертит ручку колодца, на высеченное в камне лицо падает отблеск дрожащего пламени. Из каменного рта льется вода. Кажется, наполнение ведра никогда еще не занимало столько времени.
— Кто-то идет! — тревожным шепотом говорит Дидона.
Амара выпрямляется, не желая подставлять незащищенную спину приближающемуся незнакомцу. Они с Дидоной жмутся друг к другу. Слышится чья-то уверенная походка, куда более скорая, чем их мышиные шажки, и вскоре в поле зрения появляется прыгающий огонек. Это мужчина с ведром. Никандр.