Дом волчиц

Харпер Элоди

— Ты устал, — не подумав, произносит она.

— Весь день трудился в пекарне… — отвечает он.

Она продолжает его разувать. По крайней мере, он не такое чудовище, как те старые толстосумы из терм. При воспоминании о них у нее начинают гореть щеки. Все ее усилия принесли ей меньше денария. Если тот день ее чему-то и научил, то только тому, что богачи скупее бедняков. Амаре не верится, что ей хватало глупости думать, будто заведение, управляемое таким человеком, как Вибо, могло стать для нее путем к спасению.

Забираясь в кровать с Публием, она вспоминает, как договорилась о ссуде в форуме. Глядя, как Марцелла подписывает договор, она испытывала душевный

подъем, нимало не омрачавшийся угрызениями совести. Она лежит покорно, как каменная, позволяя Публию себя целовать. Это она должна стараться доставить ему удовольствие, но он, похоже, не возражает. В ней вспыхивает гнев, вечно клокочущий в ее душе. Еще бы он возражал! Он должен радоваться, что ему вообще повезло к ней прикоснуться.

В ее ушах звучит голос Феликса: «Будь твоя воля, ты бы разорвала их всех на куски, правда?»

Но этот Публий, подручный пекаря, кажется неплохим человеком. Возможно, дома у него жена, семья. Готова ли она разорвать на куски его? Амаре даже не нужно задаваться этим вопросом. Она встает и опускает на своего запыхавшегося любовника мерцающий в оранжевом свете лампы взгляд. Если единственный путь к спасению требует работы с Феликсом, так тому и быть. Она пойдет на все.

Априлис

Глава 12

Девы доступные, празднуйте праздник во славу Венеры! Держит Венерина власть много прибытку для вас. Требуйте, ладан куря, красоты у нее и успеха, Требуйте вы у нее шуток и вкрадчивых слов. Свейте своей госпоже венки из мирта и мяты, Свейте пучками кугу [14] , розами их оплетя! [15] Овидий. Фасты, книга IV

Амару затягивает река женщин. Даже при всем желании она не смогла бы выбраться из потока. Их многоводная река выходит из берегов и заполняет проезжую дорогу. Грязь брызжет Амаре на ноги, но ей все равно. Шумная толпа поет и смеется, на запястьях и щиколотках звенят бубенцы. Сладкий аромат мяты смешивается с запахом пота. Она и подумать не могла, что в Помпеях так много проституток.

14

Куга — народное название некоторых водных растений семейства осоковых, главным образом озерного камыша. Прим. ред.

15

Пер. Ф. А. Петровского.

Вне поля зрения, во главе процессии, музыканты громко играют на флейтах, и кровь Амары пульсирует в такт мелодии. Она стискивает пальцы Дидоны. Сурьма, которой Амара подвела темно-карие глаза подруги, немного размазалась, отчего они выглядят еще больше. Ни одна из них прежде не видела празднований Виналий и уж тем более не принимала в них участия. Благовоспитанным девушкам не подобало ни присутствовать на апрельском празднестве шлюх и вина, ни даже следить за обрядами из окна.

Впрочем, зевак на улицах больше чем достаточно. Люди толпятся перед фасадами лавок и свешиваются с балконов, глазея на проходящих мимо женщин. По краям процессии, добиваясь поцелуев и распуская

руки, околачиваются шумные пьяные мужчины. Даже не видя Феликса, Трасо и Галлия, Амара знает, что они стерегут свой товар из толпы. Как-никак, женщины здесь не только веселятся, но и продаются. В Помпеях все без исключения сводится к наживе.

— Не отставайте! — кричит Виктория, оглядываясь через плечо.

Почти обнаженная, она увенчала волосы миртом, любимым цветком Венеры. Амара знает, как много значит для Виктории этот день. Инфамия — лишение части гражданских прав вследствие бесчестья — ожидает их, даже если им удастся добиться свободы, и чувство несмываемого позора медленно разъедает проституток изнутри. Но во время Виналий привычный порядок переворачивается с ног на голову. Сегодня улицы принадлежат им. Никто не станет отрицать важность шлюх для самой могущественной покровительницы Помпеев.

— Взгляните на богиню! — произносит Бероника, показывая в сторону форума.

Теперь, когда дорога идет на подъем, девушкам удается хорошенько разглядеть гипсовую статую Венеры. Водруженная на платформу и увешанная гирляндами, она, как и подобает бессмертной, возвышается над толпой, покачиваясь на плечах рабов своего храма.

— Я попрошу ее помочь мне выйти за Галлия, — говорит Бероника, высматривая в толпе своего любовника. — Он купил мне розы в дар ей.

— Купил? Неужели? — спрашивает Амара.

— Ну, он сейчас их купит, — отвечает Бероника. — Как только доберемся до форума.

— Ему повезет, если торговцы еще не все распродали, — говорит Кресса.

Бероника не отвечает: заметив возлюбленного, она устремляется к краю процессии, чтобы быть поближе к нему.

— Что если Феликс увидит? — встревоженно нахмурившись, спрашивает Дидона. — Она не слишком-то таится.

— Вероятно, ему это только на руку, — говорит Кресса. — Все это безрассудство удерживает обоих от неповиновения.

В форуме их река наталкивается на человеческий берег. Лоточники с подносами на плечах просачиваются сквозь толпу, продавая все, от гирлянд до горячих пирожков. И, разумеется, вино. Венера не единственное божество, почитаемое во время Виналий: в этот день принято благодарить Юпитера за плодородные виноградники Кампании. Даже не видя алтаря, Амара знает, что верующие обливают его жертвенным вином, чтобы умилостивить самого сладострастного из богов. Правда, судя по поведению почитателей, большую часть вина они уже вылили себе в глотки. Те, кто еще не слишком пьян, при появлении женщин разражаются ликующими восклицаниями и устремляются к ним. Приток людей заставляет процессию остановиться. Музыканты впереди начинают играть еще громче, оттесняя толпу от богини. Кто-то крепко хватает Амару за руку, и она резко оборачивается. Феликс.

— Держись рядом, — говорит он, словно при желании она могла бы вырваться из его железной хватки.

— А как же остальные? — спрашивает она, внезапно поняв, что больше не видит ни Бероники, ни Виктории. Кресса оказалась под надзором Трасо.

— О них позаботится Галлий, — отвечает он, глядя на нее и Дидону сверху вниз. — Ваша забота — добраться до храма.

Они до боли медленно продвигаются вперед. Феликс следит, чтобы Амару не затоптали, но в его присутствии все ее воодушевление сходит на нет. Его направляющая ладонь по-хозяйски лежит у нее на плече, и короткое мгновение иллюзорной свободы сменяется унылой повседневностью. Веточки мяты и мирта уже увядают в ее потных пальцах. Ранним утром Фабия ходила покупать им подношения, но не принесла ни одной розы. По мнению Феликса, за них слишком дорого дерут.