Доктор Сон

Кинг Стивен

— А вот и ты, — сказал Барри.

— Кто вы?

— Друг. Давай, запрыгивай. Я отвезу тебя домой.

— Ладно, — сказал Брэд. Чувствовал он себя паршиво, так что предложение было очень кстати. Он почесал красное пятнышко на руке.

— Вы Барри Смит. Вы мне друг. Я залезу в кабину, и вы отвезете меня домой.

Он залез в фургон. Дверь закрылась. «Уондеркинг» укатил.

На следующий день весь округ разыскивал центрального полевого игрока и лучшего отбивающего эдэрской сборной всех звезд. Пресс-секретарь полиции штата попросил жителей сообщать обо всех подозрительных транспортных

средствах. Сообщений было много, но они ни к чему не привели. И хотя три дома-фургона искателей были гораздо больше среднего автомобиля (а фургон Розы-Шляпницы — так и вовсе огромный), никто не доложил о них: они же всего лишь Фургонщики и путешествовали группой. Брэд просто… исчез.

Его постигла судьба тысяч других несчастных детей: казалось, его проглотили, даже не поперхнувшись.

9

Они отвезли его на север, к заброшенному спиртовому заводу в милях от ближайшей фермы. Ворон вытащил мальчика из Розиного «Эрскрузера» и осторожно уложил на землю. Брэд, связанный изолентой, рыдал. Когда Узел верных собрался вокруг него (как толпа скорбящих над отверстой могилой), он взмолился:

— Пожалуйста, отвезите меня домой! Я никому не скажу.

Роза опустилась рядом с ним на одно колено и вздохнула.

— Я бы с радостью, сынок. Но не могу.

Он нашел взглядом Барри.

— Вы сказали, что вы хороший! Я слышал! Вы так и сказали!

— Мне очень жаль, дружок. — По Барри не было похоже, чтобы ему было жаль. — Ничего личного.

Брэд снова перевел взгляд на Розу.

— Вы собираетесь сделать мне больно? Пожалуйста, не надо!

Конечно, они собирались сделать ему больно. Как ни прискорбно, боль очищала пар, а Верным нужна была пища. Омарам тоже больно, когда их бросают в кастрюлю с кипящей водой, но это не мешает лохам их есть. Еда есть еда, а выживание есть выживание.

Роза заложила руки за спину. В одну из них Скряга Джи вложила нож. Короткий, но очень острый. Роза улыбнулась мальчику и сказала:

— Совсем немножко.

Мальчик умер не скоро. Он кричал, пока его голосовые связки не порвались и крики не перешли в хриплый лай. В какой-то момент Роза остановилась и оглянулась по сторонам. Ее длинные и сильные кисти были одеты в красные кровавые перчатки.

— Что-то не так? — спросил Ворон.

— Потом поговорим, — ответила Роза и снова принялась за дело. Свет дюжины фонариков превращал клочок земли за спиртовым заводом в импровизированную операционную.

Брэд Тревор прошептал:

— Убейте меня, пожалуйста.

Роза-Шляпница ободряюще улыбнулась ему.

— Скоро.

Но это случилось не скоро.

Хриплый лай возобновился, и со временем он превратился в пар.

На заре они закопали тело. И отправились дальше.

Глава шестая

СТРАННОЕ РАДИО

1

Такого не случалось уже года три, но некоторые вещи не забываются. Например, когда твой ребенок начинает кричать посреди ночи. Люси была одна, потому что Дэвид уехал на двухдневную конференцию в Бостон, но она знала: будь муж дома, кинулся бы в комнату Абры вместе с ней. Он тоже ничего не забыл.

Их дочь сидела в своей

кровати: лицо бледное, всклокоченные со сна волосы, широко раскрытые глаза смотрят в никуда. Простыня — все, что по такой теплой погоде нужно, чтобы укрыться, — сбилась и обмоталась вокруг девочки безумным коконом.

Люси присела рядом с Аброй и обхватила ее за плечи. Это было все равно что обнимать камень. Ждать, пока Абра придет в себя, было хуже всего. Когда тебя вырывает из сна вопль собственной дочери, это ужасно, но отсутствие реакции на прикосновение — еще ужаснее. В возрасте пяти-семи лет эти кошмары случались довольно часто, и Люси всегда боялась, что рано или поздно разум ребенка не выдержит такого напряжения. Абра будет дышать, но взгляд ее навсегда останется прикованным к тому миру, который видим только ей, но не ее родителям.

«Этого не произойдет», уверял ее Дэвид, и Джон Далтон решительно его поддерживал: «Дети — существа гибкие. Если она не демонстрирует никаких продолжительных реакций: отстраненности, замкнутости, навязчивых состояний, ночного недержания, то, вероятно, с ней все в норме».

Но для детей ненормально видеть кошмары и просыпаться от собственного вопля. Ненормально, что иногда после такого пробуждения снизу доносятся нестройные фортепианные аккорды, или краны в ванной в конце коридора откручиваются сами собой, или лампа над кроватью Абры взрывается, когда Люси или Дэвид нажимают на выключатель.

Потом у Абры появился невидимый друг, и кошмары стали реже. В конце концов они и вовсе прекратились. До сегодняшней ночи. Хотя какая уж там ночь; Люси видела первые проблески зари на востоке, слава тебе господи.

— Абс? Это мама. Ответь мне.

Секунд пять или десять ничего не происходило. Но наконец статуя в объятиях Люси ожила и превратилась обратно в маленькую девочку. Абра глубоко, прерывисто вздохнула.

— Мне приснился кошмар. Как раньше.

— Я и сама догадалась, солнышко.

Выходило так, что сама Абра мало что помнила после пробуждения. Иногда ей снились люди, оравшие друг на друга и пускавшие в ход кулаки. «Он гнался за ней и опрокинул стол», — бывало, говорила Абра. В другой раз ей приснился кошмар про тряпичную куклу на шоссе. Однажды, когда Абре было всего четыре, она рассказала родителям, что видела «людей-призраков», катающихся на поезде «Хелен Ривингтон» — знаменитом аттракционе Фрейзера. Он бегал туда-сюда между Минитауном и Облачной падью. «Я их видела, потому что светила луна», — сообщила им Абра. Люси и Дэвид сидели по обе стороны от дочки, обнимая ее. Люси до сих пор помнила ощущение влажной от пота пижамы Абры. «Я знала, что они — призраки, потому что у них лица были как старые яблоки, и сквозь них светила луна».

На следующий день Абра снова бегала, играла и смеялась с подружками, но Люси так и не смогла забыть эту картину: мертвецы едут на игрушечном поезде через лес, и лица их в лунном свете похожи на прозрачные яблоки. Она спросила Кончетту, не брала ли та Абру покататься на «Ривингтоне» в один из их «девичников». Нет. Они с правнучкой побывали в Минитауне, но поезд в тот день был на ремонте, поэтому вместо этого они покатались на карусели.

Теперь же Абра подняла глаза на мать и спросила: