Доктор Сон
Шрифт:
— Ну да, согласна, в последнее время с питанием было не очень, но мы брали пар в Делавэре всего месяц назад, и Томми тогда был в порядке. Надулся как шарик.
— Да, но, Рози… Паренек из Делавэра был так себе. Больше интуиции, чем пара.
Она никогда не думала об этом в таком ракурсе, но это была правда. К тому же ему было девятнадцать, судя по водительским правам. Парень давно миновал расцвет, который, возможно, пережил в переходном возрасте. Лет через десять он стал бы обычным лохом. Может, даже через пять. Да, особенно сытным блюдом его не назовешь,
Однако духовный тофу с фасолью не помог Томми Грузовику удержать душу в теле, верно?
— Раньше пара было больше, — сказал Ворон.
— Не тупи. Ты как лохи, которые говорят, что пятьдесят лет назад люди были дружелюбнее. Это миф, и я не хочу, чтобы ты его распространял. Люди и так нервничают.
— Ты знаешь, что я не такой. И я не думаю, что это миф, дорогая. Если подумать, в этом есть свой резон. Пятьдесят лет назад всего было больше — нефти, дикой природы, плодородной земли, чистого воздуха. Было даже несколько честных политиков.
— Да уж! — воскликнула Роза. — Ричард Никсон, помнишь такого? Принц Лохов!
Но он не поддался на эту смену темы. Пусть Ворону не хватало размаха, но отвлечь его было трудно. Потому-то она и сделала его своей правой рукой. Возможно, он даже был прав. Кто бы стал утверждать, что ряды людей, способных удовлетворить потребность Верных в пище, не поредели, как косяки тунца в Тихом океане?
— Наверное, стоит открыть одну из канистр, Рози. — Он увидел, как расширились ее глаза, и поднял руку, призывая ее дослушать. — Никто не говорит об этом вслух, но так думает вся семья.
Роза в этом не сомневалась, и мысль о том, что Томми умер от осложнений, спровоцированных недостатком питания, казалась до ужаса правдоподобной. Когда пара не хватает, жизнь становится тяжелей и теряет вкус. Они, конечно, не вампиры из старых ужастиков студии «Хаммер», но есть им тем не менее надо.
— Когда у нас в последний раз была седьмая волна?
Он знал ответ не хуже нее. Способности Верных к предсказаниям были ограничены, но когда надвигалась действительно большая катастрофа — седьмая волна, они все ее чувствовали. Хотя детали атаки на Всемирный торговый центр стали проясняться для них только в конце лета две тысячи первого года, но о том, что в Нью-Йорке что-то произойдет, им стало известно за много месяцев. Она хорошо помнила эту радость и предвкушение. Наверное, голодные лохи чувствуют то же самое, когда из кухни доносится аромат особенно аппетитного блюда.
В тот день им всем хватило с избытком, и в последующие дни тоже. Быть может, среди тех, кто погиб, когда пали Башни, было всего несколько настоящих пароходов, но когда катастрофа достаточно велика, агония и насильственная смерть улучшают качество пара. Поэтому Верных и тянуло к таким местам, как мошек на яркий свет. Находить отдельных лохов-пароходов было сложнее, и у них теперь осталось всего трое таких, у кого в головах был этот
Она встала, взяла со стола аккуратно сложенную блузку с вырезом-лодочкой и натянула через голову. Как всегда, она выглядела роскошно — слегка неземная красота (с этими высокими скулами и немного раскосыми глазами), но весьма сексуальная. Она снова надела шляпу и похлопала по ней на удачу.
— Как ты думаешь, Ворон, сколько у нас осталось полных канистр?
Он пожал плечами.
— Двенадцать? Пятнадцать?
— Что-то в этом роде, — согласилась она. Лучше пусть никто из них не знает правды, даже ее главный помощник. Меньше всего ей сейчас нужно, чтобы беспокойство превратилось в откровенную панику. Когда люди паникуют, они разбегаются во все стороны. Если такое случится, Узел верных может распасться.
Тем временем Ворон смотрел на нее, и очень внимательно. Пока он не разглядел лишнего, она поторопилась сказать:
— Ты можешь на эту ночь забронировать для нас всю стоянку?
— Смеешься? При нынешних ценах на бензин и дизель владелец сдает дай бог половину мест, даже по выходным. Он рад будет ухватиться за такой шанс.
— Тогда так и сделай. Мы откроем канистру. Скажи нашим.
— Договорились.
Он поцеловал ее, поглаживая одну грудь.
— Это моя любимая блузка.
Она засмеялась и оттолкнула его.
— У тебя любая блузка — любимая, были бы в ней титьки. Иди.
Но он медлил, слегка улыбаясь уголком рта.
— Эта девица, Гремучка, так и обнюхивает твою дверь, а, красавица?
Она протянула руку и на мгновение ухватила его ниже пояса.
— Что это у нас тут? Уж не ревнивая ли косточка?
— Допустим.
Она сомневалась в этом, но все же была польщена.
— Она теперь с Сэйри, и они счастливы вместе. И кстати об Энди: она может нам помочь. Ты знаешь, как. Объяви всем, но с ней поговори с первой.
После его ухода Роза заперла дверь «Эрскрузера», пошла в кабину и встала на колени. Она взялась за коврик между водительским креслом и педалями управления, и от него отделилась полоска. Под ней был квадратик металла со встроенной клавиатурой. Роза набрала код, и сейф приоткрылся на дюйм-другой. Она открыла дверцу до конца и заглянула внутрь.
Пятнадцать или двенадцать канистр. Так думал Ворон, и хотя Роза не могла читать мысли Верных так, как мысли лохов, но была уверена, что он нарочно занизил цифру в угоду ей.
«Если бы он только знал», — подумала она.
Сейф был выстелен пенопластом, чтобы защитить канистры на случай аварии, и в нем было сорок встроенных гнезд. Этим ясным майским утром в Кентукки тридцать семь канистр в гнездах были пусты.
Роза вытащила одну из трех полных и приподняла ее. Она была легкая. Взвесив на руке, ее легко можно было принять за пустую. Роза отвинтила крышку, проверила клапан под ней, чтобы убедиться, что печать на месте, затем закрыла сейф и осторожно — почти благоговейно — поставила канистру на стол, на котором прежде лежала блузка.