Доктор Сон
Шрифт:
Ответа не последовало, но ему он был и не нужен. Все, что ему было нужно — ощущение тепла ее руки. Оно длилось всего несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы его успокоить. Дэн закрыл глаза и уснул.
В двадцати милях от него, в городке Эннистон, Абра Стоун лежала без сна. Она чувствовала чужую руку секунду или две, после чего та превратилась в туман и исчезла. И все же она была. Он был там. Абра обнаружила его во сне, но когда проснулась, сон оказался явью. Она стояла в дверях какой-то комнаты. То, что она видела, одновременно ужасало и восхищало. Там была смерть — смерть пугала, — но еще там была помощь. Тот, кто помогал, не мог видеть Абру,
«Он не видел меня, но чувствовал. И только что мы были вместе. Наверное, я помогла ему — как он помог дяденьке, который умер».
Эта была хорошая мысль. Ухватившись за нее (как она ухватилась за призрачную руку), Абра повернулась на бок, прижала своего плюшевого кролика к груди и уснула.
Глава пятая
УЗЕЛ ВЕРНЫХ
Узел верных не был зарегистрированной компанией, но если бы был, то для некоторых поселков в Мэне, Флориде, Колорадо и Нью-Мексико она стала бы «градообразующим предприятием». Если бы вы задались целью найти хозяина какого-нибудь бизнеса или земельного участка в таком вот городке, то рано или поздно — распутав клубок всевозможных холдингов — вышли бы на Узел. Городки вроде Сухого Поворота, Салимова Удела, Ори и Сайдвиндера (названия-то какие!) служили Верным безопасной гаванью, но надолго в них они не задерживались, предпочитая вести кочевую жизнь. Если вы колесите по трассам и автострадам Америки, то вполне могли их видеть. К примеру, на федеральной трассе I-95 в Южной Каролине, где-нибудь к югу от Диллона и к северу от Санти. А может, на 80-й федеральной в Неваде, в гористой местности к западу от Дрейпера. Или в Джорджии, когда преодолевали (медленно, если вы себе не враг) напичканный радарами отрезок 41-го шоссе на выезде из Тифтона.
Сколько раз вы плелись за громоздким домом-фургоном, вдыхали выхлопные газы и горели желанием пойти на обгон? Ползли со скоростью сорок миль в час вместо совершенно законных шестидесяти пяти или даже семидесяти? А наконец выехав на свободную левую полосу, не верили своим глазам при виде уходящей вдаль череды этих чертовых прожорливых колымаг: едут ровно на десять миль медленнее разрешенной скорости, а за рулем сгорбились очкастые старички, вцепившись в руль так, будто он вот-вот от них улетит.
А может, вы натыкались на них в зонах отдыха около автострад, где останавливались размять ноги и скормить пару четвертаков торговым автоматам. Съезд к таким зонам делится надвое, правильно? Легковушки съезжают на одну стоянку, а фуры и дома-фургоны — на другую. Как правило, стоянка для фур и домов на колесах располагается немного дальше. Там вы и могли увидеть фургоны Верных, сбившиеся в стадо. Увидеть, как их владельцы идут к главному зданию. Идут медленно, потому что многие из них стары, а некоторые жирны до неприличия. И всегда группой, сторонясь чужаков.
Иногда они съезжают с трассы к скоплению заправок, мотелей и забегаловок. И если вы замечаете их фургоны около «Макдональдса» или «Бургер Кинга», то проезжаете дальше, потому что знаете, что они сейчас выстроились в длинную очередь к прилавку: мужчины в кепках для гольфа или рыбацких шляпах с длинным козырьком, женщины в леггинсах (обычно нежно-голубых) и футболках с надписями вроде «Спросите меня о внуках!», или «Иисус — король», или «Счастливый путник». Лучше вы проедете еще полмили до «Вафельного дома» или «Шониз», правильно? Ведь вы знаете, как долго они проторчат у прилавка: сначала пристально изучат меню, а потом потребуют свои гамбургеры обязательно с пикулями или без соуса. А еще они непременно спросят, есть ли в округе какие-нибудь достопримечательности (даже если и ежу
Вы едва их замечаете, правда? Да и зачем? Ведь это всего лишь Фургонщики — старики-пенсионеры да несколько соотечественников помоложе, которые прожигают свои неприкаянные жизни в бесконечных разъездах по шоссе и сельским дорогам. Добравшись до очередной лагерной стоянки, они рассаживаются кружком на своих складных стульях, колдуют над жаровнями и болтают о вложении денег, рыбацких соревнованиях, рецептах мясного рагу и еще бог знает о чем. Фургонщики никогда не пропускают блошиных рынков и дворовых распродаж, паркуя своих динозавров так, что те занимают полдороги, и вам приходится ползти по-черепашьи, чтобы их объехать. Фургонщики — прямая противоположность байкеров, которые иногда проносятся мимо вас на тех же дорогах и шоссе. Мирные ангелы, а не Дикие.
Фургонщики раздражают до чертиков, когда атакуют всем скопом какую-нибудь зону отдыха, занимая все туалеты. Но когда их упрямые, оглушенные дорогой кишки все-таки срабатывают, и вы, наконец, добираетесь до нужника, Фургонщики тут же вылетают у вас из головы, правда? Они ничем не примечательнее стаи птиц на телефонных проводах или стада коров на придорожном лугу. О, вы наверняка задавались вопросом, как это им удается прокормить своих прожорливых монстров (видимо, они имеют неплохой и постоянный доход, раз могут себе позволить без устали колесить по стране). А еще вы, наверное, задумывались, зачем кому-то проводить свои золотые годы, наворачивая милю за милей по американским городам и весям. И всё. Вряд ли они еще чем-то вас интересовали.
А если вы — один из тех несчастных, у кого когда-то пропал ребенок (исчез бесследно, оставив лишь велосипед на каком-то пустыре или кепочку в кустах на берегу реки), вы бы никогда не заподозрили ИХ. Да и с чего бы? Нет, скорее всего, его похитил бродяга. Или (думать о таком тяжело, но звучит правдоподобно) какой-то больной ублюдок из вашего же города, может, даже из вашего района, а то и с вашей улицы. Убийца-извращенец, которому прекрасно удается выглядеть нормальным, пока кто-то не находит залежи костей у него в подвале или на заднем дворе. Вы никогда не заподозрите Фургонщиков, этих пенсионеров средних лет и бодреньких старичков в кепках с приклеенными к козырькам цветочками.
И в большинстве случаев будете правы. Фургонщиков — тысячи, но к 2011-му году в Америке остался лишь один Узел: Узел верных. Они любили кочевую жизнь, и это хорошо, потому что по-другому им было нельзя. Если бы они остались надолго на одном месте, то рано или поздно привлекли бы к себе внимание, потому что старели они не как обычные люди. Энни Фартук и Грязный Фил (для лохов — Энн Ламонт и Фил Капуто) могли состариться на двадцать лет за одну ночь. Малявкам-близнецам (Горошине и Стручку), которые еще вчера выглядели на двадцать два, сегодня не дашь и двенадцати (столько им было в день Перехода, да только Переход случился очень-очень давно). Среди Верных по-настоящему молодой была только Энди Штайнер, известная теперь как Гремучка Энди… но даже она была старше, чем выглядела.
Дряхлая ворчливая старушонка восьмидесяти лет вдруг превращалась в шестидесятилетнюю. Морщинистый семидесятилетний старикан отбрасывал трость; кожные опухоли на его руках и лице исчезали.
Черноглазая Сьюзи переставала хромать.
У полуслепого Дизеля Дага прояснялись глаза, а лысина волшебным образом зарастала волосами. И вот уже — вуаля! — ему снова сорок пять.
Горбатая спина Парохода Стива выпрямлялась. Его жена Матрешка избавлялась от неудобных резиновых подгузников, надевала ковбойские сапоги со стразами и бежала на танцы.