Доиграешься, девочка!
Шрифт:
— Ладно, извини. Я больше не буду затрагивать эту тему. Если тебе больно, то…
— Скорее, неприятно, — мужчина кривится в ответ. — К тому же, она мне изменила.
— Да ладно! — я сначала округляю глаза, а после…
В общем, заливаюсь смехом, аж слезы на глазах проступают. Я просто не верю своим ушам!
Что она сделала? Изменила?
Господи, дай мне сил не рассмеяться еще сильнее!
— Очень смешно, — кривится Глеб, а я вроде как успокаиваюсь после своей
Приятно, конечно, потому что…
Нет! Да нет же! Никогда снова! Даже несмотря на то, что меня сейчас еще сильнее тянет к Глебу!
Но… нет!
Категоричное!
— Извини, я не сдержалась, — все-таки я переборщила, поэтому надо признаться в этом. — Я просто не ожидала…
— Проехали… — Глеб машет рукой и отворачивается. Достает из шкафа пиджак, надевает его и застегивает пуговицы.
И только после этого поворачивается ко мне лицом.
Да уж, не до смеха, это точно. Мы смотрим друг другу пристально в глаза. Какое-то притяжение, черт бы его побрал!
Я не выдержу.
— Даже не думай! — я заранее предупреждаю, так как мужчина медленно направялется в мою сторону.
— О чем? — Глеб игриво приподнимает одну бровь вверх.
— Я не твоя игрушка! И никогда ею не стану!
— Разве я об этом просил?
Пауза. Шаг в мою сторону.
Ай, была, не была.
Я тоже делаю шаг ему навстречу.
— Не смей меня целовать! Даже не думай!
— Слушай, дорогая, — Глеб улыбается краешком губ. — Если ты не забыла, то нам еще коротать ночь в одной кровати, — кивком указывает на эту самую кровать.
— Чего?!
— Для мамы мы живем вместе, поэтому…
— Я не буду ночевать с тобой в одной кровати! — тычу пальцем в сторону Глеба, а он делает еще один шаг и упирается грудью в мой палец. — Я буду спать в своей кровати! — пауза. — В своей квартире!
— Решила меня подставить? Мы же договорились…
— Не-ет! — я закрываю глаза и чуть ли не плачу от подобной перспективы.
— Ты дала слово, — слышу где-то рядом. Возле уха. — Неужели грош цена твоим словам? А, малышка?
— Не называй меня…
— Крошка подойдет?
Надо же, он надо мной издевается! Еще и насмехается!
Я его сейчас точно разорву на мелкие части!
— Я тебе не крошка! — открываю глаза и натыкаюсь на веселящийся взгляд мужчины. — И не малышка! — шиплю ему прямо в лицо.
— Детка? — Глеб приподнимает одну бровь.
— Да пошел ты!
— Тогда ограничимся «дорогой», — он дотрагивается пальцем до кончика моего носа. — Обещаю, что больше тебя не поцелую, — наклоняется к моему уху. — Пока сама не попросишь, — добавляет практически шепотом.
— Не попрошу…
— Как
Глеб выпрямляется, подмигивает мне и уверенным шагом выходит из комнаты, а я вздыхаю с облегчением.
Только сейчас поняла, в каком напряжении пребывала все это время.
Он мне нравится. До сих пор.
Меня к нему тянет. Но это временно.
Я больше никогда не наступлю на один и те же грабли…
Как там он сказала? Пока сама не попрошу?
Так вот, Глеб Мраморный, я тебя никогда об этом не попрошу! Так и быть, сдержу сове слово.
Неделя! Сыграю роль невесты перед твоей мамой, а после мы попрощаемся.
Я хочу снова отсюда уехать…
Глава 25
Всю дорогу до торгового центра мы едем практически в тишине. Ну, как в тишине — это я молчу, иногда поддакивая. А вот мама Глеба тарахтит без умолку, в основном, рассказывая о прекрасной жизни за рубежом.
— Вы обязательно должны приехать ко мне с Глебом в гости, — внезапно выдает Надежда Валерьевна, а я лишь киваю в ответ:
— Угу.
— Глеба надо срочно вытянуть на отдых, — продолжает женщина тарахтеть мне над ухом. — Он работает по двадцать часов. Иногда мне кажется, что он — робот.
— Угу, — я снова киваю, даже не пытаясь вступать в дискуссии.
— Ты же заставишь его пойти в отпуск? — уже довольно серьезно интересуется моя пассажирка, а я лишь тяжело вздыхаю в ответ.
— Думаете, он меня послушает?
— Уверена, что не только послушает, а тут же побежит покупать билеты, — смеется Надежда Валерьевна в ответ.
Во-первых, я в этом не уверена. Никуда ее ненаглядный Глеб не побежит. У таких, как он, работа всегда стоит на первом месте. Семья — пофиг. Жена — тем более.
И тут же всплывает в памяти точно определение этой самой «жены»:
«Удобная!»
И о каком отдыхе может идти речь?
— Посмотрим, — я снова ухожу от прямого ответа, но в женщину как будто бес вселился.
— Обещай мне, что приложишь максимум усилий.
Твою ж…
Только этого мне не хватало, ей-богу.
Я не хочу ничего обещать. Тем более, этой женщине, с которой через неделю попрощаюсь и больше никогда ее не увижу. Это для нее Глеб — идеальный сын, а вот для меня…
«И кто же он для тебя?» — тут же просыпается мой внутренний голос, на что я снова печально вздыхаю.
Я пока не готова ответить на этот вопрос. Один поцелуй (пусть и довольно волнительный) — это еще не повод прыгать к Глебу в постель и считать его идеальным мужчиной. Слишком много боли. И таких же болезненных воспоминаний.