Доиграешься, девочка!
Шрифт:
Ну вот, просила же одеться. Как человека просила. В одних штанах выперся встречать маму. Еще и я тут маячу в одной футболке Глеба.
Чувствую, не поверит. Примет меня за женщину легкого поведения. А что, я бы точно приняла.
О Господи, поскорее бы это утро закончилось!
— Поему так долго? — возмущается женщина, целует Глеба в щеку и проходит в квартиру.
Правда, не сводит заинтересованного взгляда с меня.
— Одевался я, мама! — мой женишок злится, правда, его мама этого не замечает. — Еще вопросы будут?
— Не
— Кстати, а почему так рано? — Глеб заносит чемодан в квартиру, закрывает дверь, при этом, как я понимаю, нарочно оттягивает момент знакомства.
— Мой рейс отменили, но заранее предложили улететь другим рейсом, — выдает женщина, направляясь на кухню.
— А сообщить не судьба?
— А я, по-твоему, маленькая девочка, и сама не могу добраться? — женщина останавливается посреди кухни, мы с Глебом движемся за ней.
И тоже останавливаемся, когда она поворачивается к нам лицом.
Мужская рука тут же пристраивается на моей талии. И даже мои косые взгляды не действуют на этого засранца, который с довольной рожей сообщает:
— Знакомься, мама, это Янина!
— Очень приятно, — женщина протягивает мне руку, которую я пожимаю в ответ. — Надежда Валерьевна.
— И мне приятно, — я улыбаюсь, чтобы хоть немного снять напряжение и разрядить обстановку. — Будете чай или кофе?
— Учись! — Надежда Валерьевна тычет пальцем в сторону сына, а после обращается ко мне: — Спасибо, милая.
— Э-ээ…
— Она пьет кофе с молоком и без сахара, — поясняет Глеб, а я только сейчас понимаю, какую чушь сморозила.
Я же вроде как тут хозяйка. Только вот понятия не имею, где и что лежит.
Черт, сама себя загнала в тупик.
Ну же, дорогой! Выручай!
Не стой столбом! Еще и улыбку натянул от уха до уха, а его ехидный взгляд то и дело повторяет:
«Попалась в клетку, строптивая птичка!»
Сейчас я тебе устрою, павлин общипанный. Чего скалишься, идиот? Мама твоя далеко не простушка — обман в два счета распознает. И будет трындец тебе, дорогой.
Мне-то что?
— Э-ээ… — я снова тяну, кивая в сторону кофе-машины, с которой вроде как разобралась.
Только вот что делать с молоком? Признаюсь, в холодильник я тоже заглядывала. И ничегошеньки там не обнаружила.
И? Что делать?
— В крайнем шкафчике стоит пакет с сухими сливками, — шепчет мне Глеб на ухо, пока его мама гордо дефилирует к креслу, а после и усаживается в него, закидывая ногу на ногу.
— Спасибо, дорогой! — шепчу в ответ, придавая своему тону максимум сарказма.
— Я тоже тебя обожаю, — смеется этот негодяй и…
Нагло прижимает меня к себе и целует в висок.
— Прекращай! — я снова шепчу, правда, это больше похоже на шипение, но Глеб непробиваем сегодня.
— Иначе не поверит.
— Твоя смерть будет долгой и мучительной.
— Ты
— Молодежь, я вам не мешаю? — влезает мама Глеба в нашу негромкую перепалку, а мы оба вздыхаем довольно громко.
— Ну что ты, мам, — мой спутник мне подмигивает, пока женщина этого видеть не может, а после поворачивается к матери лицом и направляется к пустому креслу. — Как ты могла такое подумать!
Вот же гад такой! Снова меня переиграл. Нет бы, сам сделал кофе маме, так он, видите ли, подсказал мне, где лежат эти чертовы сливки.
«Ты у меня еще попляшешь!» — это первая мысль, которая приходит мне в голову, после чего я направляюсь к этому самому шкафчику.
— И мне сделай, пожалуйста, кофе, дорогая! — слышу за спиной голос моего «любимого» и сильнее сцепляю зубы.
Я тебе, дорогой, мышьяка бы с удовольствием подсыпала. Ни секунды не раздумывая.
Я же не знаю, как он любит кофе! Катастрофа!
Да что за утро-то сегодня такое? Плюнуть на все и… сбежать. А что? Я никому ничего не должна. И на крови не клялась помогать этому негодяю.
Подыграть? Тогда сам бы и помог. Например, как-то завуалировано подсказал, какой он пьет кофе. Девочка я умная, пойму даже намеками.
Хотя…
Чего это я переполошилась, в самом-то деле? Сейчас и отомстим заодно Глебу. Интересно, как отреагирует на мою маленькую месть?
Шесть ложек сахара в маленькую чашку! Нет, семь! А может восемь?
«Янина, остановись!» — кричит мой внутренний голос, а у меня тем временем настроение поднимается до небес.
Так, главное не перепутать — со сливками — это Надежде Валерьевне. А вот черный еще и с сахаром — это моему «ненаглядному». Пей, дорогой, не обляпайся. А я пока постою в сторонке, выбирая подходящий момент, чтобы смыться.
Но не тут-то было!
Как только я ставлю чашку перед Глебом, он ловит меня за талию и…
Усаживает к себе на одно колено, я только ойкнуть успеваю.
— Ну, рассказывай, Янина, — начинает женщина, сидящая напротив.
— Что? — я округляю глаза, глядя на нее.
— Все! 0 Надежда Валерьевна пожимает плечами и делает глоток кофе. — Вкусно-то как. Учись, Глеб, как надо кофе варить.
— Куда уж мне, — усмехается этот негодяй и подносит свою чашку ко рту.
Давай, милый! Не подведи!
Я хочу выровнять счет!
Глава 21
Я готов ей аплодировать! Стоя! Выдержать нападки моей драгоценной мамули — тот еще квест. Алла никогда не выдерживала, поэтому я устал от их бесконечных перепалок и скандалов. Причем, мама всегда выигрывала, называя мою бывшую женушку то прихлебательницей, то охотницей за богатыми мужиками, и финалочка (после чего Алла всегда раздувала ноздри, как у дракона, и глотала воздух, как рыба) — это мамулино коронное: