Дочери богини Воды
Шрифт:
— И как же узнать, у кого есть талант, а у кого нет? — спросил притихший Льен.
— Это сложно. Можно всю жизнь прожить, так и не зная, что же у тебя получается лучше всего, для чего ты создан и родился на свет. Лишь свободная воля, счастливый случай или удачное стечение обстоятельств помогают раскрыть талант, таящийся в человеке.
— Талант мелкого — бесить всех вокруг, — снова прохрипел Варг из комнаты.
— Я с ним еще поговорю, — пообещал господин Карпентер, видя как Льен судорожно, до белых костяшек, сжимает кулаки, стискивает зубы. Как вы правильно заметили,
Роанна слышала. Они тогда как раз начали обживаться в новом доме. А потом Варг первый раз побил Льена.
— После смерти отца, — продолжал Арчибальд, понизив голос, чтобы в соседей комнате не было слышно, — Варг словно обезумел. Я работал в столице, деда разбила подагра и радикулит. В доме остались несколько слуг, которых Варг постоянно изводил, младший брат Сид, которому всего семь. И мать с сестрой, которые тоже ничего не могли поделать с взбалмошным мальчишкой. Тогда у Варга появилась привычка сбегать из дома и пропадать где-то по нескольку дней. Матушка каждый день заваливала меня письмами, умоляя приехать, а я никак не мог отменить выгодные заказы. Зато теперь выбрался, разбираюсь…
Льен, нарезавший тонкими ломтями кусочек овечьего сыра — тот самый, подаренный румяным молочником, — только фыркнул. Мало ли кто кого потерял… Льен, например, вообще рос без матери, а отец, хоть и живой, болтался неизвестно где.
Мастер замолчал и задумчиво жевал овечий сыр, положенный на мягкий хлеб с хрустящей корочкой. Так же задумчиво проглотил кусок ветчины, творог с молоком и кусок медовой лепешки. Когда Роанна поставила перед ним дымящуюся чашку, Арчибальд смущенно отложил лепешку в сторону, несколько раз моргнул, словно просыпаясь.
— Извините, — вкрадчиво произнес он, — после работы у меня всегда волчий аппетит.
— На здоровье, господин Карпентер, — переглянувшись с Льеном, ответила Роанна. — Вы же, наверное, только утром завтракали?
— Вообще не завтракал, — вдыхая аромат горячего пара, сказал мастер. — Никогда не ем с утра, ничего не хочется. — Он прикрыл глаза, отчего длинные черные ресницы, которым позавидовала бы любая девушка, стали еще длиннее. Затем внезапно рассмеялся. — Зато Сид у нас вечно голодный, ест не переставая. И куда в него столько влезает, не представляю. На нем уже штаны по швам трещат. Весь в матушку!
Представив толстуху Элоиз в штанах, Роанна тоже усмехнулась. От этой картины ей стало легко и весело; она решила, что теперь всегда, как только почтенная мать семейства Карпентер осмелиться сделать ей очередную гадость, Роанна будет представлять ее в штанах.
Исподволь, Роанна наблюдала мастером и с удивлением отметила, что он держит в левой руке и чашку, и ложку, и хлеб. Да он левша, оказывается. Надо же… Ее отец тоже был левшой. Мать любила его шутливо подначивать, дескать, левши, как правило, люди искусства, и лишь ее супруг — левша-ученый.
— А чай у вас чудесный, — тепло улыбнулся Арчибальд, — всю
Затем он поднялся и удалился в комнату к Варгу. Беседовали они тихо, но
Роанна с Льеном все равно вышли из дома, чтобы им не мешать.
Они проверили грядки в огороде — не поспели ли поздние огурцы, не подгнила ли капуста. Оборвали и съели последний зеленый горошек. Пропололи морковку и свеклу.
Первой к калитке подошла Роанна… и застыла. Доски, которые ей удалось рассмотреть еще на земле, были подогнаны друг к другу настолько плотно, что калитка казалась цельным куском древесины. Сверху ее венчали искусно вырезанный орнамент, а на самой древесине распустились причудливо изрезанные узоры загадочного растения — то ли вьюна, то ли неведомой заморской лианы.
— Нравится? — господин Карпентер подошел бесшумно и неизвестно сколько времени провел, наблюдая как они рассматривают его работу. — Завтра лаком покрою, иначе дерево быстро гнить начнет.
— Никогда такого не видела! — Роанна провела рукой по узорной росписи — выструганное дерево приятно ласкало кожу, пахло свежими опилками и еловой смолой. — Даже не знаю, что сказать…
— Скажи «спасибо», — наивно подсказал Льен, за что был одарен Роанной таким взглядом, что Арчибальд недоуменно спросил:
— Что-то не так?
— Нет. Да. — Часто заморгав, Роанна, пролепетала:
— Как бы объяснить, чтобы вы поняли… Просто к нам нечасто заходят, но если увидят… To, что вы сделали — настоящее сокровище, и очень жаль, что очень скоро его здесь уже не будет.
— Снимут с петель, — запальчиво проговорил мастер. — Засуха! Я и не подумал. Совсем отвык от жизни в деревне.
— И что же делать? — горестно, чуть не плача спросил Льен.
— А ничего. — Арчибальд открыл и закрыл калитку, проверяя, надежно ли держаться петли, не скрипит ли засов. — Здесь меня знают, деревенские к вам вряд ли сунутся. Если только пришлые, по чье-нибудь наводке…
— И слухи пойдут, — Роанна завороженно рассматривала вьющийся узор. — И сплетни.
— Боитесь? Слухов? Понимаю. В вашем-то положении…
Делится с другими своими проблемами Роанна не любила. О себе рассказывала неохотно. Со случайными знакомыми словами перекидывалась редко, а соседи знали лишь незначительные подробности. У последних, разумеется, от такой скрытности любопытства прибавилось. Какие только небылицы не сочиняли про нее с Льеном в деревне! И, конечно, обвиняли в том, что Роанна — ведьма, сбивающая с пути истинного своего маленького брата.
— А вы? — тихо спросила Роанна.
— Что — я? — ответил вопросом на вопрос мастер.
— Вы не боитесь?
— Слухов? Или вас?
— Слухов, конечно. В деревне болтают всякое…
— Не боюсь, — вдруг весело подмигнул ей Арчибальд. И твердо сказал: — Сами подумайте, разве доверил бы я вам тогда здоровье своего брата? С тех пор, как я вас увидел, у меня сложилось ощущение, что вы — хороший человек. А я привык доверять своим ощущениям.
Ощущение — это хорошо. Роаннино ощущение подсказывало, что не надо бы мастеру так часто к ним ходить. Даже ради Варга. И уж тем более — делать такие дорогие подарки.