Дочери богини Воды
Шрифт:
Он не стал рассказывать как горничная, после очередной мамашиной выволочки, взяла и переклеила этикетки на флаконах с лекарствами, стоявшие на столике в спальне хозяйки. Обычно мамаша принимала перед сном успокоительные капли или, как она их называла, сердечный настой. Не заметив подмены, мамаша приняла изрядную дозу слабительного. Непонятно, как она не почувствовала разного вкуса лекарств. Но соль происшествия в том, что мамаша провела веселенькую ночку, бегая в отхожее место вместо того, чтобы мирно почивать под действием привычного снотворного.
— Правда? Научишь меня? — не веря спросила Гведолин. — Только моя работа… Кто же меня отпустит?
— Об этом
Насколько это было зазорно — воровать еду у родителей, Гведолин не знала.
Всю жизнь ей командовала лишь тетка Роуз, а у той Гведолин своровала бы не задумываясь. Только законы в работном доме суровые и отлежаться после наказания не получится. А можно и вообще место потерять. Поэтому редко кто позволял себе подобные выходки.
Они опомнились, когда солнце коснулось боком края леса.
— Нужно возвращаться, — Гведолин суетливо поднялась, стряхивая с себя травинки, — тетка Роуз непременно выпорет, если вдруг решит, что свечи уже подпаливают бока твоей парной свинины.
Терри тоже поднялся, смеясь:
— Ничего себе, как ты заговорила, Гвен! Общение со мной тебе на пользу. Схватываешь на лету!
Чтобы скрыть смущение, Гведолин отвернулась. Вода Пречистая знает почему, но было жутко приятно, что Терри ее похвалил.
— А эта Роуз, значит, тетка? — хмыкнул Терри. — И правильно — до госпожи ей как курице до лебедя. — Он поднял сумку, произнес: — Пойдем, Гвен.
"Гве-е-ен…"
Вздрогнув, Гведолин выронила веретено, и оно покатилось по полу, разматывая нитку. Показалось, что она и впрямь услышала такой несоизмеримо далекий и одновременно близкий голос, произносящий вслух ее имя. Этот голос она не слышала двадцать лет. Двадцать лет, три месяца и четырнадцать, нет, вот уже пятнадцать часов.
Глава 5. Ярмарка и досужие сплетни
Ярмарочные торговые ряды в Гвиде кипели собственной суматошно-бурлящей жизнью. Роанне казалось, что и через сто лет здесь ничего не изменится. Торговки и купцы зазывали проходивших мимо людей, надрывали глотку, стараясь перекричать друг друга. Наперебой расхваливали свой товар, стоило только подойти поближе. Даже вопросов задавать не нужно — сами все расскажут, покажут, и выбор сделают за наименее проворного покупателя. И постараются подсунуть то, что подороже. И поторговаться, конечно. В этом все они мастера.
Роанна не любила ярмарки. Не только потому, что именно отсюда, с ярмарки в Гвиде, ее когда-то прогнали. Ее угнетала толпа. Чужие желания, сплетни, вечно оценивающий взгляд. А действительно ли состоятелен покупатель? А действительно ли стоит так стараться, рассказывая о качествах чудесного анарского ситца? А может сразу прогнать, чтобы честным людям головы не морочил, раз покупать не будет?
Она прошла мимо готовой одежды и тканей. Подумала, что Льену нужна новая рубашка. Возможно, придется вернуться сюда, но только после покупки продуктов и то, если деньги останутся.
Обязательно нужно купить мяса, которого они давно уже не ели. Лесные кролики — не в счет. Они попадались в ее капкан всего два раза и были до того тощи, что сняв пушистую шкурку
Роанна добралась лотков с молочными продуктами и застыла в нерешительности.
— Чего изволишь, красавица? — Толстый румяный молочник придирчиво осмотрел чистое, но старенькое Роаннино платье.
Она сказала. Весомости ее словам добавил золотой тори — один из двух, выданных господином Карпентером. Молочник заметно повеселел и, отсчитав сдачу, прибавил к покупкам тоненький ломтик острого овечьего сыра, завернутого в хрустящий пергаментный лист. На пробу. И чтобы покупатель в следующий раз приходил именно к нему.
Роанна купила хрустящий зеленый лук, помидоры, огурцы, душистый сдобный хлеб. И от золотого почти ничего не осталось. Только несколько медяков, тоскливо позвякивавших в кармане дорожной сумки. Второй тори не стоит пока тратить.
Откуда ей знать, сколь долго еще продлится щедрость господина Карпентера. Роанна считала, что он и так дал слишком много. За лечение она взяла бы вдвое меньше. Но деньги были очень нужны, поэтому спорить с мастером она не решилась.
Полдень. Солнце палит нещадно. Возвращаться пришлось через ярмарочную площадь. Утром она была пуста так, что каждый шаг отдавался гулким эхом на мостовой. Теперь на площади давали представление. Покупки — это не только необходимость, но еще и развлечение. Толпу развлекали, как могли: ряженые, скоморохи, кукольный театр и театр пантомимы; карусели, свистульки и липкие зайчики на палочке для детей. Лакомство тут же таяло на языке, растекаясь во рту сладостью с терпкой горчинкой. Помниться, в детстве Роанна любила клубничных зайчиков, расточавших аромат пряного летнего бабушкиного сада, когда на грядках поспевали сочные яркие ягоды. Меж прохожими ловко сновали девушки с лотками, пестревшими бусинами, лентами, шпильками и другими, милыми женскому взгляду, безделицами. Своими проворными пальцами девушки сооружали замысловатые прически всем желающим. А усатый толстый шарманщик в вельветовой красной рубахе, изумрудных штанах и соломенной шляпе, делающих его похожим на огородное пугало, прокручивал веселую мелодию снова и снова. От всего этого безумия кружилась голова, и Роанне хотелось поскорее спрятаться в тишину и прохладу маленького охотничьего домика, ставшего таким родным за последние месяцы. Провести рукой по теплым шершавым доскам, хранившим величие времени и все еще пахнувшим смолой. В этом маленьком уютном убежище на краю Водой Пречистой забытой деревни ее ждал Льен, а теперь и Варг. Там она была нужна и полезна.
А братец сегодня впервые остался один на один со своим недругом. Мальчишки упорно делали вид, будто незнакомы друг с другом. Роанна не замечала никаких обид, ссор, выяснения отношений. Но как знать, что происходит между мальчишками в ее отсутствие?
С девушкой Роанна столкнулась случайно. Задумалась про Льена с Варгом, а потом засмотрелась на двух карапузов-близняшек, деливших между собой одно засахаренное печенье. Девушка не удержала корзинку, и крупные спелые яблоки покатились под ноги случайным прохожим.