Дочь короля
Шрифт:
Таким образом, двор был идеальным местом для развития личных связей и галантности. При французском дворе Анна почти олицетворяла королевскую власть, в то время как в Мулене она стремилась сохранить блеск своей былой славы, явно ориентируясь на королевский двор, который сама же и помогла создать. Она была королевой "королевства женщин", королевой шахматной доски, поскольку главенствовала при дворе из-за исключительной значимости своей персоны. Она, как никто другой, излучала сияние, настолько, что в мае 1506 года, по случаю помолвки Клод Французской с Дофином Франциском Ангулемским, современник высказался о процессии, возглавляемой Анной и Луизой Савойской в окружении многочисленных женщин: "казалось, будто к французскому двору прибыло королевство женщин" [301] . Образ власти, престижа и совершенства, созданный принцессой, был образом королевы этого "королевства женщин",
301
K. Wilson-Chevalier et E. Viennot, Royaume de Femynie. Pouvoirs, contraintes, espaces de liberte des femmes, de la Renaissance a la fronde, Paris, Honore Champion, 2000, p. 6.
Глава 10.
Принцесса церемоний
Принцесса Анна стремилась к престижу и достоинству, сродни тем, что были у королевы Франции. Как при дворе, так и в правительстве она желала самого высшего положения. Она хотела, чтобы её лицезрели, чтобы ею восхищались, чтобы её почитали и прославляли. И для того чтобы утвердить свою власть важно было не только занимать первое место при дворе, но и регулярно устраивать театрализованные представления своего величия.
Первенство на церемониях
Символическая и политическая значимость отражались прежде всего в месте, занимаемом в придворном протоколе великих церемоний монархии. Этот придворный протокол ещё не стал предметом серьёзного научного исследования, но памфлет под названием Почести двора Элеоноры Пуатье, фрейлины герцогинь Бургундских Изабеллы Бурбонской и Марии Бургундской (Honneurs de la cour d'Eleonore de Poitiers, dame de compagnie des duchesses de Bourgogne Isabelle de Bourbon et Marie de Bourgogne), написанный между 1484 и 1487 годами, может послужить в качестве справочного материала. Один из разделов памфлета, посвященный почетному месту при дворе, свидетельствует о значимости принадлежности человека к королевскому дому Франции, дававшей дочерям короля первенство при дворе, сразу после королев. В Церемониале государства Франция (Ceremonial des estats de France) Элеоноры де Пуатье говорится, что "все женщины должны были следовать в соответствии с положением их мужей, какого бы знатного происхождения они сами ни были, за исключением дочерей короля" [302] .
302
J. Paviot, "Eleonore de Poitiers. Les Estats de France (Les Honneurs de la Cour)", ABSHF, 1998, p. 75.
Таким образом, для дочерей короля Франции происхождение имело приоритет над статусом мужа, что для принцессы Анны было очень выгодно. Более того, ни одна принцесса в королевстве не могла быть ровней королеве, Дофине и дочерям короля Франции. В 1480-х годах невеста короля Маргарита Австрийская была ещё ребёнком и не появлялась на придворных церемониях, поэтому, в отсутствие королевы принцессы занимали главенствующее положение и демонстрировали это как никто другой.
И снова Ален Бушар предоставляет нам ценную информацию о притязаниях принцессы Анны. По его словам, она требовала от своих современников кланяться ей, что обычно приличествовало королеве, а в её случае отдавало дань её достоинству как опекуна короля: "Мадам де Божё держала под своей опекой персону короля, и все остальные государственные и официальные лица преклоняли перед ней колено" [303] . Однако Анна не полностью игнорировала протокол и несмотря на амбициозность, была благоразумна и предусмотрительна. Например, во время королевских приёмов, организованных ею в 1483–1484 годах в честь Карла VIII, она, по тактическим, протокольным и иным причинам, предпочитала оставаться на заднем плане. Точно так же и во время коронации в Реймсе она не появилась в торжественной процессии, куда дамы не допускались, хотя это не означало, что она на церемонии отсутствовала.
303
A. Bouchart, Grandes chroniques de Bretagne, op. cit., p. 170.
Свадьбы королей и принцев, а также церемонии в честь королев давали Анне большие возможности показать себя в полном величии. Она была в первых рядах на церемониях в честь королев, где её присутствие и первенство демонстрировали всем
Итальянский посол Эразм Браска отмечал, что по этому случаю принцесса Анна, единственная высокопоставленная женщина участвовавшая в церемонии, впервые появилась в необычном пышном наряде, что должно было символически превознести её власть и престиж по отношению к новой королеве Франции:
Мадам Бурбонская вчера в знак уважения сопровождала её [Анну Бретонскую] в церковь в роскошном наряде и таким количеством сопровождавших фрейлин, какого здесь никогда не видели, не только в отношении её, но даже бывшей королевы [Маргариты]. Но новая королева [Анна] до сих пор не проявляла никакой пышности [304] .
Присутствие Анны на королевских церемониях выражало её политическую власть и символическое господство как дочери короля Франции. На коронации Анны Бретонской в Сен-Дени 8 февраля 1492 года герцогиня Бурбонская вновь почтила королеву своим присутствием:
304
Y. Labande-Mailfert, "Le mariage d'Anne de Bretagne…", art. cite, p. 33–34.
Указанная дама вошла в сопровождении монсеньера Орлеанского, который вел её под руку, и мадам Бурбонской, одетой в платье из золотой ткани. После этого у дверей церкви королева опустилась на колени, а рядом с ней — мадам Бурбонская.
Затем её проводили обратно на кафедру вышеупомянутые монсеньор Орлеанский и мадам Бурбонская, которые всегда были рядом с ней [305] .
Таким образом, престиж принцессы Анны как дочери короля Франции отразился и на королеве, чей шлейф она несла. Жан де Сен-Желе так описывает состоявшийся на следующий день въезда государыни в Париж:
305
P. Gringore, Les Entrees royales a Paris de Marie d'Angleterre (1514) et Claude de France (1517), C. J. Brown (ed.), Geneve, Droz, 2005, p. 196–198.
Мадам прибыла с большой свитой, состоящей как из сеньоров, так и из дам. […] присутствовала мадам Бурбонская и целый сонм других дам, которых я не могу назвать [306] . […]
А рядом с упомянутой свитой находилась, одетая в наряд из золотой ткани, мадам Бурбонская и другие великие сеньоры, дамы и девицы. […]
А за мадам Бурбонской ехали тринадцать девиц на тринадцати лошадях [307] .
Это был, окутывающий принцессу, блеск королевской и герцогской славы, первой женщины в королевстве после королевы.
306
J.-M. de La Mure, Histoire des ducs de Bourbon…, op. cit., p. 428.
307
P. Gringore, Les Entrees royales…, op. cit., p. 212–213.
Смерть Карла VIII и воцарение Людовика Орлеанского, её злейшего врага, могли означать для Анны полный разрыв с двором и отказ от власти. Но этого не произошло. Людовик XII отлично понимал, что в управлении государством ему придётся опираться на герцога и герцогиню Бурбонских. Анна, из-за необходимости управлять своими герцогскими владениями, вовсе не отошла на второй план и не пропустила ни одной торжественной церемонии, как то: приём эрцгерцога и эрцгерцогини в Блуа в 1501 году, коронация Анны Бретонской в 1504 году, помолвка Клод Французской с Франциском Ангулемским в 1506 году, их свадьба в мае 1514 года. Список примеров длинный и далеко не полный.
В 1504 году принцесса Анна была одета уже не в золотое, а в чёрное. Будучи уже вдовой, она возглавила процессию на коронации Анны Бретонской, государыни, которую она сформировала и над которой по-прежнему во многих отношениях доминировала. За принцессой следовали, также одетая в траур, герцогиня Алансонская Маргарита Лотарингская и, в то время помолвленная с сыном последней, Карлом, Сюзанна Бурбонская которая "выглядела мудрой и неизменно серьёзной", была одетая в золотые одежды и украшена драгоценностями, на описании которых автор подробно остановился. Этими прекрасными драгоценностями, Сюзанна, по-видимому, хотела продемонстрировать престиж дома Бурбонов. Возможно, это были драгоценности, изображенные на триптихе кафедрального собора в Мулене, написанном Жаном Эйем по заказу принцессы Анны.