Дочь короля
Шрифт:
Реконструкция этих связей была проведена на основе источников, таких как письма, отправленные или полученные принцессой, и сохранившихся до наших дней весьма разрозненных свидетельств. Это исследование выявило существование сети связей между женщинами, центром которой была Анна как наделенная властью правительница, дочь короля Франции и герцогиня Бурбонская.
Занимаемое ею центральное положение было обусловлено тем, что Анна была дочерью короля, и именно происхождение вознесло её на пьедестал, куда не мог подняться никто другой, кроме Маргариты Австрийской и Анны Бретонской, а также сестры принцессы, Жанны, нелюбимой жены герцога Орлеанского. Кроме того, Анна была старше по возрасту, и все эти женщины были просто обязаны её уважать. Это объясняет почтение и смирение, с которым принцессы и дамы обращались к ней в своих письмах. Символическое господство и власть, исходившие от персоны Анны, сделали её выдающейся
Верность крови Франции
В своих Наставлениях принцесса Анна восхваляла верность крови, предаваясь своеобразному восхвалению своей семьи, поскольку в первую очередь она хранила верность именно ей. Вполне естественно, что Анна поддерживала тесные связи с принцессами королевского дома Франции, из которого сама происходила.
Две её тётки по отцовской линии, герцогиня Савойская Иоланда и Жанна, вторая жена герцога Иоанна II Бурбонского, умершие в 1478 и 1482 годах соответственно, безусловно, оказали влияние на Анну, как своими политическими идеями, так и интересом к книгам и искусству, который они разделяли с королевой Шарлоттой Савойской. Иоланда прославилась как властная женщина и регентша, а Жанна — как известный меценат.
Анна проживала при дворе Карла VIII, в Амбуазе и Блуа, вместе со своей сестрой Жанной и всячески поддерживала её в отношениях с мужем Людовиком Орлеанским, которого побуждала навещать свою жену. Она никогда не ставила под сомнение законность их брака, организованного её отцом. Этот брачный союз был выгоден ей с политической точки зрения, поскольку герцог Орлеанский был её самым грозным врагом, и Анна не хуже его понимала, чем грозит этот бесплодный брак для Орлеанского дома. О характере их отношений говорят дошедшие до нас письма сестер, написанные в напряженный период плена Людовика Орлеанского. Жанна обращалась к Анне не только как сестре, но и как правительнице, пытаясь добиться освобождения своего мужа, к которому была очень привязана, несмотря на унижения и презрение, с его стороны. Она просила у своей сестры прощения для мужа и умоляла её ходатайствовать за него перед королем:
Сестра моя, я прошу вас, напишите мне о моем монсеньоре муже, и, пожалуйста, несмотря на то что у него все хорошо, напишите моему брату, за что мы будем очень обязаны ему и вам, сестра моя [276] .
Однако, просительница так ничего от Анны и не добилась. Принцесса была бескомпромиссна и считала, что государственные соображения не могут превалировать над семейными узами. Для освобождения герцога не было никаких оснований, ведь он являлся серьёзной угрозой миру и её положению главы королевства.
276
Th. Godefroy, Histoire de Charles VIII…, op. cit., p. 584.
Жанна была не единственной принцессой, возлагавшей свои надежды на свою властную сестру. Родная тётя Анны, Мадлен королева Наваррская, сестра Людовика XI, просила принцессу о заступничестве за свою дочь Екатерину де Фуа, с которой плохо обращался её муж Жан III д'Альбре. Эта просьба свидетельствует о огромном влиянии сестры короля, считавшейся способной вмешаться в дела семьи этих аристократов:
Мадам, я могу ожидать помощи только от вас, и я умоляю вас сжалиться над моей дочерью, которая тайно послала человека умолять меня обратиться к вам, поскольку её муж уже два года с ней не виделся и не присылает ей содержание, из-за чего ей нечего пить, есть и носить, и если бы не её маленькая дочь, которую она не может оставить, она пришла бы пешком, чтобы просить на пропитание. Мне тяжело это переносить, потому что я люблю только её одну, поскольку Богу было угодно забрать двоих других моих детей на небеса. Мадам, не сообщайте моему зятю, её мужу, что она пожаловалась мне, потому что с ней будут плохо обращаться. Пожалуйста, сжальтесь над ней и дайте ей убежище в каком-нибудь месте.
277
Bibliotheque de l'Institut de France, ms. Godefroy 291, folo 76.
Имена этих двух принцесс Юга также фигурируют в союзном договоре, подписанном с супругами де Божё в 1484 году, что свидетельствует о том, что этот союз носил как личный, так и политический характер. Анна была заинтересована в лояльности и благосклонности
Анна была связана со многими другими принцессами королевского дома Франции, игравшими при дворе, благодаря своему статусу и рождению, ключевую церемониальную роль. Тётки, племянницы и кузины, часто пересекались с Анной. Например, во время церемоний часто упоминалась внебрачная дочь Людовика XI, Жанна де Валуа. Известная как мадам Адмиральша, Жанна была женой Людовика Бурбон-Руссильон, внебрачного сына герцога Карла I Бурбонского. Помимо принадлежности к королевскому дому Франции, она также пользовалась престижем брачного союза с Бурбоном, что давало ей право присутствовать на королевских крестинах, коронациях и въездах в города.
Между Савойским домом и домом Бурбонов
Королевский дом Франции имел сильное влияние в Савойе, с которой принцесса Анна была связана через свою мать Шарлотту. В конце XV — начале XVI веков многие савойские принцессы проявили себя как амбициозные и властные женщины. Их поддержка стала неотъемлемой частью европейской дипломатической политики Анны. В качестве примера можно привести интерес последней к Бланке Монферратской, ставшей герцогиней Савойской благодаря браку с Карлом I Савойским, сыном Иоланды Французской. После безвременной кончины мужа в 1490 году, Бланка приняла регентство от имени своего сына Карла II (Карло-Джованни-Амедо), к неудовольствию Филиппа де Бресса, требовавшего раздела власти, от чего та решительно отказалась. Бланке удалось продержаться у власти до смерти сына в 1496 году лишь благодаря поддержке принцессы Анны, с которой вела регулярную переписку. Здесь семейные узы смешивались с политическими соображениями и в обмен на эту помощь герцогиня Савойская разрешила французским войскам, направлявшимся в Италию, пройти через свои владения.
Анна также вмешалась в дела своей тёти Бонны Савойской, герцогини Миланской, чей муж был убит и которая пыталась сохранить власть для своего сына Джан Галеаццо Сфорца. Оказавшись перед лицом мятежа и не сумев сохранить своё положение во главе герцогства, Бонна сначала была заключена в тюрьму, затем отправлена в ссылку, но в конце-концов нашла убежище во Франции у Анны и Карла VIII, добившихся её освобождения и продолжавших поддерживать её в борьбе с Лодовико Сфорца. Сестра королевы Шарлотты проживала в Туре, а затем в Лионе примерно до 1500 года.
Эпистолярные источники раскрывают связи Анны с двумя другими принцессами, связанными с Савойским домом через их мать Маргариту, сестру королевы Шарлотты и жену Пьера II Люксембурга, графа де Сен-Поль. Это были Франсуаза и Мария Люксембургские, ближние кузины Анны. Франсуаза вышла замуж за Филиппа Клевского, графа фон Равенштейн, союзника Анны во время Фландрской войны и врага Максимилиана Австрийского. Отношения дочери Людовика XI и Марии Люксембург укрепились благодаря её браку с Франциском Бурбон-Вандомским, верным сторонником принцессы. Анна поддерживала с Марией тесные отношения, о чём свидетельствуют письма, которыми они обменивались [278] . Как и Анна, Мария была женщиной властной, управлявшей значительными владениями и любившей искусство и книги. Её брак с принцем Бурбон-Вандомским, заключенный под влиянием Анны в 1487 году, иллюстрирует внимание уделяемое сестрой Карла VIII родственникам своего мужа.
278
BNF ms. fr. 15538, folo 102.
Если, как она утверждала в своих Наставлениях, важно быть верной своей крови, то ещё важнее стать частью семьи мужа и почитать её. Принцесса лично воплотила эту концепцию в жизнь, тем более что с 1488 года она утвердилась в качестве женского аналога Пьера, главы дома Бурбонов. Герцогиня, а затем вдовствующая герцогиня, встала во главе сети женщин на основе их общей принадлежности к престижному роду, хранившим память о своём прославленном предке, Людовике Святом.
Мы уже упоминали о важной роли, которую сыграли мужчины дома Бурбонов в качестве политических и военных сторонников супругов де Божё во время Безумной войны. Мужская сеть связей была дополнена женской, только усилившейся с переездом принцессы в Мулен в 1488 году. В эту сеть вошли многочисленные сестры Пьера, а также, ведшая с Анной активную переписку, Жанна Бурбонская, жена Жана де Шалона [279] .
279
Ibid., folo 197 et 200.