Добронега
Шрифт:
— Его взяли под стражу по приказу человека по имени Эймунд. В этом я почти уверен. Надеюсь, что и это имя тебе знакомо, княжна.
— Да.
Главное достоинство бескорыстной службы в том, что такая служба ничем не обязывает тех, кому служат. К сожалению, полное бескорыстие — миф, подумала Мария. Попал мальчишка в беду, и вот, пожалуйста — друг его считает, что я обязана что-то сделать. А ведь как раз сейчас такое время, тревожное, деликатное, когда все силы нужны, ясность ума необходима, отвлекаться просто
— Я постараюсь сделать все от меня зависящее, Гостемил, как только получу такую возможность, — сказала она. — Не могу ничего обещать. Но как только возможность представится, я все сделаю, не сомневайся. Действительно, Хелье оказал мне большую услугу однажды, и о таких вещах забывают не скоро.
— Княжна, если ты знаешь, где его держат, скажи об этом мне, и я больше ничего у тебя не попрошу.
— Не следует тебе, Гостемил, быть таким непримиримым, — сказала Мария, улыбаясь. — Так-таки ничего и никогда не попросишь?
— Обращение к великим мира сего с просьбами не входит в наши родовые традиции, — холодно ответил он. — Эта просьба, княжна, первая за столетие. Кажется, кто-то из моих предков что-то просил у княгини Ольги. Если ты знаешь, где Хелье, скажи мне.
— Не знаю, но думаю, что смогу узнать. Только не сейчас, Гостемил. Мне очень жаль, но сейчас такая обстановка в городе, что я вынуждена стараться не привлекать к себе внимание высокопоставленных особ, к которым ты просишь меня обратиться. Подожди неделю или две. Возможно за это время все и так уладится, без нашего с тобой вмешательства.
Наверное, подумал Гостемил, именно в этот момент мне должна… как это?… кровь ударить в голову. «Все и так уладится» — это просто замечательно. А что. Убьют Хелье в темнице — вот и уладилось, вот и делать ничего не надо.
— Как верный твой слуга, княжна, — сказал он, — спешу тебе заметить, что тебе следует носить менее обтягивающую поневу. Та, которая на тебе, не скрывает, но, напротив, подчеркивает низкую твою талию. Благодарю за прием. До свидания.
Он поклонился и вышел до того, как Мария успела прореагировать. Мария посмотрела на Эржбету — не хихикает ли. Эржбета не хихикала.
— Узнай, где живет этот человек, — сказала Мария мрачно. — На всякий случай.
— А что Хелье? — спросила Эржбета.
— Что — Хелье? Хелье придется подождать. Сейчас сюда прибудет Святополк. Хелье наверняка схватили по его приказу. А ему сейчас не до Хелье. Нужно дать Святополку время, чтобы он пришел в себя.
— Но Хелье тем временем могут убить.
— Эржбета, — сказала Мария, — возьми себя в руки немедленно! Решается судьба державы, моя, Неустрашимых, большие события следуют одно за другим.
Эржбета кивнула.
— Иди и узнай где живет этот Гостемил. Он отпрыск очень знатного рода, они были не в ладах с Владимиром, влияние у них в провинции большое, они могут нам пригодиться.
Эржбета еще раз кивнула и вышла.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ. ОТПИХНУША ПРОЧЬ
Голова у Морковника Грыжи болела ужасно — сказывалось пойло, кое пил он за дарма, кое не в прок человеку разумному. Домой Грыжа решил пока не идти, а погулять по воздуху, дабы полегчало ему.
Небо очистилось, воздух потеплел, солнце садилось, омывая Горку и Подол прозрачной розовостью. Грыжа спустился к Подолу и некоторое время бродил возле торга, торгующего в тот день, по понятным причинам, не очень бойко. У реки заметно было какое-то движение, какие-то ладьи, ратники, конники, и просто люди праздные. Терять Грыже было нечего, кошелек у него уже украли, поэтому он пошел в эту толчею, дабы узнать, что происходит. Оказалось, недавно к Подолу причалил Святополк с несколькими дюжинами дружинников.
Грыже Святополк понравился больше Ярослава. Ярослав был какой-то мелкий, белесый, а Святополк — косая сажень в плечах, русоволосый, статный, настоящий князь. Да и варангов вокруг него крутилось больше, чем вокруг Ярослава, а уж варанги-то знают, кто настоящий, а кто нет. Стоящий рядом со Святополком варанг рукой показал направление. Грыжа посмотрел. С севера к Подолу шла лодка, и в ней сидели двое.
— Я же говорил тебе, — сказал Эймунд.
— Говорил, — ответил Святополк. — Ты мне много разного говорил.
Толпа густела, и вскоре дружинникам пришлось ее сдерживать, чтобы не упасть вместе с князем в Днепр. Лодка причалила к берегу. Один из гребцов, варанг из команды Эймунда, выпрыгнул на берег, другой остался в лодке. Святополк, Дир, Эймунд и Рагнвальд подошли ближе.
— Это что? — недоуменно спросил Святополк, кивком указывая на то, что лежало в лодке.
— Это Борис, — сказал Рагнвальд.
Эймунд промолчал.
— Это такая шутка? — осведомился Святополк. — Где же голова?
— Ее отрезали, — ответил сидящий в лодке. — Голову.
— Не болтай попусту, — сказал Святополк. — А ну, добры молодцы, везите это… то, что в лодке… подальше отсюда.
— Куда ж мы его повезем к ночи, — удивился варанг в лодке. — Нет уж, надо бы захоронить… по чести, все-таки князь…
Киевляне из тех, кто стоял ближе, вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, что лежит в лодке. Держались они как-то странно. Странная выправка. Будь Грыжа чуть сообразительнее, он заподозрил бы, что большинство здесь стоящих киевлян на самом деле — те же дружинники, только переодетые.