Добрая традиция
Шрифт:
Конечно, в Бостоне сотни Тиффани, но Стефани представила только одну — светскую львицу Тиффани Уитни. Красивая, утонченная блондинка тридцати одного года, Тиффани происходила из старинной и уважаемой семьи. Когда-то у нее с Тони что-то было, но… за несколько лет до того, как он познакомился со Стефани. Впрочем, при первой встрече Тиффани ясно дала понять Стефани, что снова не прочь завладеть Тони. Сейчас, по-видимому, она блистала в высшем свете с кем-то другим.
И этот кто-то другой — Деймиан Макаллистер. Стефани вдруг вся похолодела.
— По
Стефани встретилась взглядом с Макаллистером. Они сидели за столом, покрытым скатертью в шашечку, в пиццерии «Лучшие пиццы у Пуппы». Стефани ощутила уже привычную и тем не менее волнующую притягательную силу этого мужчины.
— Я… э-э… не люблю анчоусы. А вы?
— Я — люблю, но могу прожить и без них. Вы можете обойтись без ананасов?
Стефани скорчила рожицу, будто всерьез обдумывала свой ответ.
— Ну, наверное…
— Какие-нибудь еще исключения?
Она отрицательно покачала головой.
— Хорошо. — Он отдал меню официанту. — Мы возьмем вашу большую фирменную пиццу, не кладите анчоусы и ананасы. — Деймиан взглянул на Стефани: — Что вы будете из напитков?
— Кофе, пожалуйста.
— И два кофе, — сказал Деймиан официанту.
Откинувшись на стуле, он разглядывал ее. Стефани почувствовала себя неудобно и, отвернувшись, уставилась на темную и пустую стоянку за окном. Когда она повернулась обратно, то обнаружила, что он все еще смотрит на нее. Почему он всегда казался хозяином положения? — с удивлением подумала она. И ему что — доставляет удовольствие наблюдать ее смущение? Похоже, что так. Однако она тоже может заставить его почувствовать себя слегка не в своей тарелке.
Она дождалась, когда им подадут кофе, и, внимательно глядя на него, сказала:
— Вы очень быстро прокляли меня, когда решили, что я соврала вам там, в Вермонте. А сами, когда я спросила вас, чем вы зарабатываете на жизнь, ответили: «Черчу… рисую». — Ее тон был в меру обвинительным. Она продолжила: — Разумеется, я пришла к выводу, что вы художник и живете там круглый год. Зачем эта полуправда?
Она ждала виноватого выражения на его лице. Вместо этого он заулыбался:
— Я думаю, что вы не захотите узнать причину.
— Нет, хочу! — резко возразила она.
— Вам это не понравится.
— Позвольте мне самой судить.
Он пожал плечами.
— Когда вы сказали о своем магазине, я понял, что мы почти соседи и что вы, естественно, этого не знаете. Я не хотел никакой эмоциональной связи между нами, и подумал, что если уступлю искушению и пересплю с вами, то возникнет опасность, что по возвращении в Бостон вы, возможно…
— Что?! Если вы уступите искушению и переспите со мной?! Позвольте сказать вам, мистер Божий-Дар-Для-Женщин Макаллистер, что переспать с вами было бы последним, о чем бы я могла подумать. А предположить, что я потом еще и выставлю себя на посмешище, приставая к вам, когда вернусь сюда, — это уже совершенное свинство! — Она навалилась на стол, ее глаза сверкали. — Я бы никогда в жизни не связалась с человеком, который не верит во все то, что важно
— Постойте! — Он поднял руки, чтобы остановить ее, и она замолчала — просто выдохлась. Но ее щеки не утратили яркого румянца, кулаки не разжались, а пульс не замедлился. Если бы у нее на тарелке было пирожное, она бы запустила им Макаллистеру в лицо. — Я предупреждал, — сказал он мягко, — что вам это не понравится, однако вы настаивали…
— Извините. — Официант сдвинул в сторону вазочку с пластмассовыми ромашками и поставил на середину стола огромную и источавшую потрясающий аромат пиццу. — Меня зовут Альфонс, я обслуживаю ваш столик сегодня вечером. Приятного аппетита.
Просто кипя от злости, Стефани прищурилась на пиццу. Это было абсолютное совершенство: толстая корочка, как она любит, пеперони и овощи тонут в расплавленном сыре. Так хотелось запустить ею в Макаллистера! И так хотелось ее съесть!
— Ну, вперед. — Голос Макаллистера был мягкий как шелк, но Стефани расслышала в нем смешок. — Архитектор угадал ее мысли. — Выбор за вами. Есть еще третья возможность. Вы можете проследовать отсюда в гневе и с гордо поднятой головой, оставив меня расправляться с пиццей в одиночестве.
В животе у Стефани снова заурчало. Она взяла лопаточку и положила себе самый большой кусок со сковороды. Не спуская глаз со своей тарелки, она передала ему лопаточку и отдернула руку, когда его пальцы случайно задели ее.
— Приятного аппетита, — повторил Деймиан слова официанта.
— Мм! — промычала она с полным ртом.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Когда они вышли из заведения Пуппы, крупными хлопьями падал снег. Должно быть, он уже идет не один час, размышляла Стефани: свежий снег ровным, примерно в три сантиметра слоем покрывал парковку. Стефани очень увлеклась обсуждением проекта с Макаллистером — после того, как ее возмущение улеглось. И даже не заметила перемены погоды.
Снежинки таяли на ее щеках, она озябла и подняла воротник пальто.
— Вы, наверное, припарковались у магазина, — сказал он. — Я вас туда довезу.
— В настоящий момент у меня нет машины.
— Так вы еще не заменили свою — разбитую?
— Нет еще. Я езжу на автобусе, так что мы можем попрощаться прямо здесь. Автобусная остановка за углом.
— Я вас отвезу. — Он взял ее за локоть и потянул к машине.
Она попыталась высвободиться, но он держал крепко.
— Это совсем не обязательно. Я легко могу…
— Я не оставлю вас на остановке одну в такую темень.
Он открыл дверцу, и, после минутного колебания, Стефани сдалась. Тихо сказав «спасибо», она проскользнула в салон. Деймиан обошел машину и сел сам. Пристегнул ремень и повернул ключ зажигания.
— Значит, к Гулду?
Она уставилась на него, не понимая.
— Простите?
— Мне туда вас везти? — уточнил он нетерпеливо. — Ведь вы с ним живете, да?
— Довольно странное предположение!
— Вы обручены с этим мужчиной. — Деймиан пожал своими широкими плечами. — Совсем не странно предположить, что вы с ним спите.