Добрая традиция
Шрифт:
— Когда я смотрел в окно гостиной вашего дома — перед тем, как уехать из Рокфилда, — то видел, что Гулд уже заявил на вас свои права.
— О… — Его слова ошеломили ее, но ненадолго. — Тогда мне эта ложбинка мелкой не казалась.
— А… из-за чего была ссора?
Стефани нахмурилась, взглянула на него и уже собиралась сказать, что это не его дело… Однако, к своему собственному удивлению, произнесла другое:
— Тони и я имели разные мнения о том, где лучше провести Рождество. Мы пообещали моим, что проведем праздники с ними, но неожиданно
— Но он все-таки появился в Рокфилде, потому что…
— Потому что, собирая вещи на лыжный курорт, он понял, что хочет быть рядом со мной.
Макаллистер не отвечал минуту-другую, а потом произнес тоном, удивившим Стефани своей резкостью:
— И что же… ваш Гулд сказал Уитни?
— Правду, конечно… что у него уже есть другие планы. И отказался от их предложения. Он сказал, что они все поняли.
— Ваш жених — это действительно нечто, верно? — Макаллистер и не пытался скрыть свой сарказм.
Это обидело Стефани, несмотря на ее изменившиеся чувства к Тони. И она с укором сказала:
— А вам это не кажется двуличием: браться за эту работу — и так отзываться о Тони?
— Работа есть работа. — От его язвительного тона у нее все сжалось внутри. И она поняла, что напрасно надеялась на примирение.
Возвращаясь назад, Стефани просто пылала враждебностью.
Деймиан высадил ее у магазина через час. Глядя, как она величественно идет по дорожке и скрывается за дверью, он тихо выругался.
Как он мог? Как он только мог сорвать на ней свое отвращение к Тони Гулду? Но он, Деймиан Макаллистер, был не в силах совладать с собой, когда она сказала, что Гулд последовал за ней в Вермонт, потому что хотел провести Рождество с ней. Какая чушь! Деймиан знал, что вилла Уитни сгорела дотла за два дня до Рождества. Пола Уитни сама сообщила об этом Макаллистеру. Когда она позвонила в ГАМ, чтобы нанять его для строительства новой виллы, то упомянула, что Гулд успел уже зарегистрироваться на рейс до Колорадо, но потом узнал печальную новость и вернул билет.
Что такая женщина, как Стефани Редфорд, увидела в этом ничтожестве! Ему, Деймиану, этого не понять. Но открывать ей глаза — не его дело. Если она сама ничего не видит, пусть страдает от последствий своего выбора. Впрочем, он, Деймиан, почти выболтал ей правду. Почему же он не сказал всего до конца? Потому что она бы его возненавидела — вот почему. Люди всегда ненавидят тех, кто приносит дурные вести.
Теперь ему хотелось, чтобы он никогда не брался за этот заказ. Это же ад кромешный — постоянно видеть ее! Даже хуже, чем ад. Смотреть в ее зеленые глаза, вдыхать чувственный аромат ее духов и все время представлять ее в постели с Тони Гулдом… да тут любой запьет с горя!
В пол-одиннадцатого утра на следующий день Стефани стояла на тротуаре и любовалась витриной с новым поздравлением: «Будь моим Валентином!» —
К ее изумлению, это оказался Макаллистер. Она не ожидала звонка так скоро.
— Вы можете освободиться на часок-другой сегодня утром?
— Боюсь, мы очень заняты в данный момент…
— Тогда как насчет вечера, после закрытия магазина?
— Договорились. Где вы хотите встретиться? — Стефани сохраняла такой же прохладный тон, как и ее собеседник.
— Здесь. Поднимитесь на лифте — мой офис будет прямо перед вами.
— Ну, тогда до встречи в полшестого.
Это был очень напряженный день, и Стефани освободилась гораздо позже половины шестого. Она сильно запыхалась по дороге к зданию напротив. Она так торопилась, что в лифте у нее закружилась голова. И когда Макаллистер открыл дверь своего офиса на втором этаже, она пошатнулась.
— Эй, — он нахмурился, — что такое? — Он быстро провел ее к большому вращающемуся креслу перед своим столом.
Стефани была рада дать ногам отдохнуть и со вздохом откинулась на спинку кресла. Прежде она ни разу не была в кабинете архитектора. Этот был просторным и ярко освещенным. Рядом с рабочим столом красного дерева стояли чертежная доска с наклонной лампой дневного света и высокий табурет. Окно шириной во всю стену выходило на отлично известный ей магазин мягких игрушек.
Тут она осознала, что Макаллистер протягивает ей стакан воды. Стефани взяла стакан, отпила немного и вернула Макаллистеру.
— Спасибо.
— Как вы себя чувствуете? — Он поставил стакан на стол.
— Я в порядке. Просто голова чуть-чуть закружилась.
— Когда вы ели в последний раз?
— Знаете, — слабо улыбнулась Стефани, — кажется, у меня крошки во рту не было с самого завтрака. Сегодня у нас было просто светопреставление. Правда, я пила кофе в обед…
— С ума сойти! Послушайте, почему бы нам не пойти и не перекусить где-нибудь? Тут рядом, буквально через несколько домов, отличная пиццерия. Мы можем там поговорить точно так же, как здесь.
Стефани заколебалась, но тут у нее в животе громко заурчало, и она поморщилась.
— С этим я не могу спорить!
— Боюсь, что нет! Поехали! — усмехнулся он, набросил пиджак и направился к выходу. — О, черт, — остановился вдруг он, — мне должны сюда перезвонить. — Он секунду подумал. — Вот что… я сам позвоню, может, они уже дома.
Он вернулся к столу и набрал запрограммированный номер, одной кнопкой. Присел на стол, взглянул на Стефани и прикрыл трубку ладонью:
— Я не особенно надеюсь, что… О! — Он кивнул и убрал руку с трубки. — Привет, это Деймиан. Я получил твое сообщение и думаю, что смогу пойти с тобой завтра, но немного опоздаю. — Стефани услышала женский голос на другом конце линии, затем Макаллистер сказал: — Заеду за тобой в восемь тридцать. — Женщина снова заговорила, но он перебил: — Тиффани, я уже на пороге с клиентом. Увидимся завтра.