До встречи в Дубае
Шрифт:
Я подмигнула и вернулась в объятья. Больше не хотелось говорить, только чувствовать его рядом, быть частью его. И все же он не выдержал тишины:
– Что нам делать дальше?
– План простой: найти друг для друга время и пространство, - отреагировала я.
– А нам это удастся?
– Конечно! Нам еще и не такое удавалось.
– Это точно! – подмигнул Ли Риан.
Он взял мою руку и поцеловал, а затем не отпустил. Как не отпустил меня в самую первую встречу. Как не отпустил возможность завоевать и соблазнить меня любыми средствами. Как не отпустил мысли обо мне в другие месяцы
Я понимала, что у него есть всего несколько дней, что он потом надолго уедет в тур и писать новые песни, сниматься в клипах и раздавать интервью. Но разлука теперь не казалась непримиримой, не казалась убийственно тяжело, когда приходилось вырезать из сердца чувства и воспоминания, чтобы жить нормальной жизнью. Потому что теперь все изменилось навсегда. Мое сердце освободилось от тяжелого прошлого, крылья были снова расправлены, и у меня была поддержка самого главного человека – дочери.
А дальше рисовались такие радужные перспективы, что дочка станет совершеннолетней и выберет свой путь, в который нельзя будет вмешиваться, а только наблюдать и восхищаться. Все-таки она взяла лучшее от своих предков. И тогда мы с Ли Рианом останемся вдвоем. Я смогу ездить к нему в любую страну, где он будет задерживаться хотя бы на несколько дней. А потом станет настолько невыносимо жить раздельно, что мы наконец купим совместный дом.
– Ты думаешь о чем-то очень приятном, - шепнул он.
– Как узнал?
– «У тебя есть тайная улыбка и ты показываешь ее только мне…» (You’ve got a secret smile and you use it only for me – группа Semisonic песня «Secret smile»).
Я засмеялась и зарылась в его объятьях. Эти старые песни, которые мы все слушали в девяностые годы и верили каждому их слову, всегда умели точно выразить эмоцию момента. Сейчас, когда по большей части музыка стремилась к отражению движений народных масс, Корея все еще давала надежду на сохранение классических стилей популярной музыки, и рядом со мной был один из ее гениев.
На разных такси мы ездили, чтобы сходить в кино и погулять по магазинам. Мы просили в ресторанах закрытые места для влюбленных. Купались только после заката на разрешенных пляжах под пристальным светом фонарей и взглядом спасателей. Мы вместе готовили, и уже не было ни напряжения, ни страха. Я угощала его блюдами русской кухни, а он меня – корейской. Мы вместе засыпали и просыпались. Мы будили друг друга поцелуями, страстными взглядами и горячими объятьями. А потом в душе смывали страхи, что это неправильно, что это временно. И вновь тонули в глазах друг друга.
Я познакомила его со своими подругами. Ясмину мы перехватили на прогулке с детьми. Она выбирала красивые безлюдные места, и нам с Рианом подходила такая атмосфера. Юля позвала нас на предварительное открытие ресторана – открытие для своих – и кормила нас невероятными яствами. А новые десерты были умопомрачительными. Риан сказал, что никогда так вкусно не ел, и я впервые увидела, как Юля смущается. К Оливии в студию мы не пошли, но специально для нас она устроила выездные танцы, и мы полночи танцевали на набережной. А потом пошли гулять по центру, как делали раньше. Все было закрыто, и мы порадовались своей удачи в прошлый раз.
Ева
Жанна пришла на выручку:
– Это как раз сеанс арт-терапии был, и Аврора нарисовала покойного мужа.
Он тут же подтвердил, что узнал мазки пальцами, как на его портрете, и Жанна восхитилась его наблюдательностью. Затем произошло то, что никто не ожидал. Ли опустился на колени перед картиной, несколько раз глубоко наклонился и вслух поблагодарил нарисованного Вадима за то, что тот все эти годы заботился обо мне – теперь и Риан берет на себя полную ответственность за мои жизнь и счастье. Я была растрогана, а Ева неожиданно подбежала к нему и обняла. Видно, он сказал что-то созвучное ее мыслям.
Мы хотели выпить чаю с видом на патио, но мы пошли через мастерскую и тут же остановились. Жанна выставила все портреты Ли Риана, написанные мной за прошедшие недели. Первой мыслью было сбежать, но потом я вспомнила, что уже показала свою лучшую картину, и стала искать ей замену.
А потом пять дней прошли, и я впервые боялась его отпускать. Раньше я хотела, чтобы мы больше не встречались никогда, и наваждение покинуло голову и тело. Но теперь, когда я так страстно желала, чтобы он вернулся в мою жизнь, как можно было расставаться? И страх отразился на лице.
– Как ты можешь бояться после всего, что с нами было? – он показал тату на безымянном пальце. – Судьба все за нас решила, помнишь? Что бы ни произошло, мы всегда встретимся здесь. Когда-нибудь.
Я кивнула и обняла крепко, чтобы он хорошенько запомнил на ближайшие месяцы чувство домашнего уюта. Он немного набрал вес, и теперь тело его стало мягче на ощупь. Я почувствовала поцелуй на лбу. Тревожность ушла, оставив только тепло и нежность. Я не хотела видеть, как он уезжает, поэтому не спустилась с ним вниз. Но все равно смотрела в окно. Наверное, он догадался об этом, потому что поднял голову и помахал на прощанье. Сердце вырывалось из груди к нему, не понимая, почему руки отпустили самого дорого человека. Я открыла ставню и закричала, что есть мочи, чтобы мои слова точно достигли его ушей:
– До встречи в Дубае!
Он нарисовал руками сердце и скрылся в такси.
3-й год. Глава 19. Часть 2. Эпилог
3-й год. Глава 19. Часть 2. Эпилог
На время мини-отпуска я взяла отгулы на работе. А когда вернулась, почувствовала огромное желание выйти из зоны комфорта. Я недолго была на должности бизнес-аналитика, решала много вопросов, касающихся непосредственного функционирования фирмы. И работы хватало, но мне хотелось большего. Директор Фостер будто прочитал мои мысли и пригласил в кабинет.