До встречи в Дубае
Шрифт:
– Ты придумал себе сказку, а теперь обвиняешь меня в том, что я все испортила. Ну, прости, если разочаровала. Больше я тебя потревожу. Аньон! (пер. – Пока!)
Я шла вперед, не видя дороги, пока Минджун не взял меня под руку и не подвел к машине. Я смотрела в окно, и вспоминала, что город не принял меня, как собака ревновала к запаху другого животного. Во время небольших прогулок я теряла вещи, у меня падало мороженое, рвался пакет, я слишком часто спотыкалась и даже раз упала, я не попала в половину достопримечательностей, в которую хотела. Меня никто за человека здесь не воспринимал: Ли даже коснуться к себе не дал, а сейчас и вовсе выдал тираду; никто не подумал сообщить мне о смерти Джиа; меня не обслуживали на кассах, потому что я попадала
Здесь была гнетущая напряженная атмосфера. За эти несколько дней так и не выглянуло солнце, из-за влаги в воздухе дышалось тяжело, у меня прыгало давление и хотелось спать. Сейчас я была окончательно раздавлена. Мне хотелось уехать прямо сейчас, но рейсов на сегодня уже не было. Единственная удача постигла меня – ухватить последний билет на завтрашний рейс. Завтра я наконец покину неприветливую страну…
Пока слезы капали, четверо мужчин молчали, не смея вмешиваться.
– Ты же понимаешь, что Риан нес чушь? – попытался заговорить со мной менеджер О Сан-у. У него на кармане пиджака был прищеплен пропуск, так что я только сейчас узнала его имя. Теперь мне стало понятно, почему его звали «Менеджер Зеро».
Я подняла на него заплаканные глаза:
– Все равно больно. Ведь он не до конца неправ.
– Полная чушь. Возможно, он говорил это для других, чтобы никто не заподозрил раньше времени о ваших отношениях.
– Вы хотите сказать, что это была продуманная игра?
– Не знаю, но не могу полностью исключить этот вариант.
– Вряд ли. Он бы сказал.
– Не обязательно. Ведь ему нужна была естественная реакция.
– Я устала. Я так устала от этого города, от странных традиций, от неискренних слов. Все! Я купила билет и завтра уезжаю. Не говорю, что навсегда, но и не говорю, что вернусь.
Сан-у кивнул и тяжело вздохнул.
– Я много лет рядом с ним. Эти слова совсем на него не похожи.
– Но он и не терял еще никого. Смерть многое нам открывает в себе и заставляет провести переоценку ценностей.
– Он понимал, на что идет.
– Ой, не говорите глупостей! Я тоже думала, что знала, на что иду, когда забеременела. А потом роды и первые годы родительства доказали мне обратное. Ли тоже мог ожидать одного, а получил другой жизненный урок.
– Я верю в то, что у вас все будет хорошо. Однажды вы все объясните друг другу, и обида испариться.
– Спасибо за поддержку. Сразу видно, вы давно с людьми работаете.
Оставшееся время мы обсуждали вопрос, который давно меня мучал: Как воспримет общественность, если мы все-таки сойдемся. И менеджер очень подробно и с примерами рассказал, как он видит эту ситуацию, а также как он бы предложил компании вести политику. Я никогда не думала об этом с той стороны, и мне было интересно послушать знатока шоу-бизнеса.
Участники группы активно присоединились к беседе, и к концу поездки мы уже начали шутить. Было жаль прощаться с друзьями. Рядом с ними я впервые почувствовала тепло этого города. Когда я вышла, тучи разошлись, и путь до отеля лежал по солнечной дорожке. В голове вдруг возникло воспоминание: я ездила в Питер еще студенткой. Он встречал меня дождями, ветрами и открытыми мостами, на которые я постоянно опаздывала. Но стоило встретить будущего мужа, и Питер показал свою парадную сторону. Сеулу тоже надо дать второй шанс.
Утром я чуть не проспала. Не в силах собираться или даже идти в душ, я сразу легла и уснула – эмоции забрали всю энергии, и мне срочно понадобилась подзарядка. Также я не поставила будильник, чтобы выспаться, и проснулась за полчаса до выхода. А потому носилась по номеру, собирая вещи и перепроверяя документы. Дольше всего я раздумывала над черным платьем – это был подарок? С одной стороны, я редко носила черное, с другой – может пригодиться, и бросила в кучу.
Телефон с ночи стоял на беззвучном режиме, и я не обращала на него внимание вплоть до приземления в Дубае. На выходе я достала гаджет из сумки, чтобы
Когда я рассказывала дочке, она слушала с выпученными глазами. Таких историй она еще не читала в своих книжках. Ужас этого мира пугал и завораживал одновременно. А потом она подошла и обняла.
– Мам, как ты все это выдерживаешь?
– Просто. Я знаю конечную цель. После смерти твоего отца я взяла себя в руки, потому что не имела права расклеиваться и должна была помочь тебе в самом трудном периоде жизни. А сейчас… Мне и самой нужно время. Я пока не могу радоваться или грустить по-настоящему. Что бы ни произошло, я еще не отошла от одного потрясения, а потом этот переезд. Когда я здесь, мне кажется, что Вадим еще жив, стоит мне вернуться, он встретит меня в аэропорту. И нахождение рядом с Рианом для меня все еще табу, все еще запретная радость. А потом его поведение на похоронах…
– И как же быть?
– Я не знаю. Пусть время расставит все по местам. Я никогда не торопилась жить. Не собираюсь и сейчас. Я не хочу ничего начинать, потому что есть возможность, - я должна почувствовать желание.
– А что если я могу помочь?
– Я с удовольствием приму твою помощь. У тебя есть план?
– Я прочитала в интернете, что если говорить о чем-то, то это выходит из тебя и внутри не остается ничего. То есть когда ты держись все в себе, то это концентрируется и в конце концов ты взорвешься, эмоционально или физически. Но если ты будешь говорить об этом, то в конце концов эмоции уйдут и останется только память.
– Как ты стала у меня такой умницей?
– Вся в вас!
– Правильно, в нас. Никогда не забывай, что в тебе часть меня и часть отца.
И я заплакала. А потом заговорила. И пусть я устала после перелета и еще больше от постоянных испытаний, но близость дочки придавала сил. А она слушала, внимательно и чутко. Она вернулась на место, когда я успокоилась, а потом и вовсе предложила перейти в комнату на диван, потому что даже самые мягкие кресла не давали удобства надолго.
Я говорила, а она спрашивала, удивлялась, комментировала, шутила, и тоже вспоминала. Я с удовольствием слушала о себе со стороны, потому что папа и мама для нее были понятия мало разделимые. И радовалась, что смогла привить ей правильные ценности, что союз двоих – это всегда взаимопомощь, уважение, стремление навстречу и, конечно, любовь. Никуда без обоюдного чувства, склеивающего все шероховатости. Никуда без желания быть вместе, иначе каждый брошенный носок или непомытая вилка начинают строить невидимую стену, а рождение детей и вовсе может разрушить непрочную связь.
Так она и заснула, положив голову на бедро. Я гладила ее волосы и вспоминала времена до нее. И вдруг теплые картины прошлого омрачились осознанием, что в отношениях мы с Вадимом не были равными. С течением времени я стала копировать поведение мужа. Поэтому спустя столько лет смогла аккуратно впихнуть свой темперамент в золотую клетку и позволить домашней и рабочей рутине полностью себя поглотить. И потерять интерес к жизни за этими рамками.
Но какой же я была в детстве? Что мне больше нравилось сидеть и мастерить или гулять на площадке? Это именно я всегда тащила маму на улицу в любую погоду и бегала-прыгала, пока не оставалось сил, или мама силой не утаскивала в тепло. Мои штаны и куртка всегда были грязными, за что я часто получала от родителей. Однажды я посмотрела передачу про природу, и меня потянуло путешествовать. Я была лучшей по географии, ОБЖ, старалась подтянуть историю и обожала английский и физкультуру. На всякий случай химия, биология и физика тоже вошли в сферу моих интересов, потому что понимание смежных наук в незнакомых местах могли неожиданно пригодиться.