До встречи в Дубае
Шрифт:
– Джиа пожелала поговорить с тобой перед смертью. Врач сказал, что анализы ухудшаются и предупредил, чтобы мы успели попрощаться и сказать все, что хотели, чтобы потом не жалеть об утраченной возможности.
– Хорошо, я поговорю, - я попыталась взять его за руку, но он спрятал обе в карманах. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Я почувствовала себя прокаженной и убрала руки, чтобы не нервировать его. – Куда?
Риан приоткрыл дверь и пригласил меня внутрь. Естественно, он со мной не вошел. Комната вкусно пахла пачули, ванилью и нотками лаванды, но запахи лекарств и смерти все равно пробивались в общий букет. Окна комнаты выходили на внутреннее патио и открывали красивый вид на небольшой
– Каждое движение причиняет боль, и мне уже сложно поворачиваться. Ты не могла бы подойти к свету, чтобы я тебя рассмотрела.
– Конечно.
Я обошла большую кровать и увидела мягкий стул, который будто ждал меня. Я решила сесть, чтобы оказаться на уровне глаз девушки. Страх мой ушел, когда я увидела лицо страдалицы. На нем не было отпечатка физической или душевной боли. Да, в глазах было отчаянное желание поскорее освободить бренное тело, но это совсем не отражалось в чертах лица.
Ее глаза метнулись в мою сторону и подробно рассмотрели. Так обычно мы чувствовали себя на медосмотре в школе, где противно лапали все части тела. После тщательного сканирования ее глаза вновь вперились в окно.
– Я думала, ты другая.
– Какая же?
– Легкомысленная, инфантильная, драматичная.
– О, я драматичная. Еще какая! Но почему легкомысленная?
– Потому что ты должна была быть полной противоположностью мне. Риан так говорил. Вот я и подумала, что ты должна быть поверхностной и ветренной. Тем более, отношения в командировке не говорили о тебе ничего хорошего.
– Это правда. Я до сих пор корю себя за такое поведение. Но какая же я по-твоему?
– Сильная, страстная, целеустремленная, а еще заботливая и верная. Последнее – это вывод из того факта, что ты приехала так быстро. Бросила все ради его спокойствия. Сейчас ты тоже изучаешь меня, потому что даже не спросила, зачем летела через полмира.
– Мы через столько прошли – нам не нужны причины. Если ему нужно, чтобы я приехала, значит, я еду. Он не попросил бы просто так. А когда найдет силы, он все объяснит. Я не против подождать.
– Похвально, столько доверия и любви. Но в твоих глазах есть оттенок смерти. Почему?
– Ты наблюдательна, - отметила я.
– Положение обязывает.
Лицо девушки никогда не меняло выражение, но я была уверена, что сейчас она шутила.
– Мы с мужем попали в аварию. Я выжила, а он – нет.
– Риан не говорил, что ты вдова.
– Он многое не говорит.
– Тоже верно. Но это хорошо, что ты вдова, ты поймешь, что делать, когда меня не станет.
– Знаешь, когда я пришла в себя после аварии, мне казалось, что я приношу всем только несчастье. Даже если не я направила руль, то могла своим поведением навлечь на нас кару свыше. «Ты не достойна его, и я у тебя его заберу!» – сказала я более низким голосом. – А потом все ждала, что получу второй удар за Ли, но он все не приходил и не приходил, и я перестала бояться.
– Несущая смерть, значит, – сказала Джиа вслух. – Как мы все-таки похожи. Но я изначально никого к себе не подпускала. И не сразу поняла, как получилось, что Риан подобрался так близко. Я все пыталась узнать, что же могло так сильно на него повлиять, но он так и не признался.
– Я всего лишь сказала ему правду. Ту правду, в которую верила тогда.
Джиа медленно подняла левую руку, нащупала стол с письменными принадлежностями и придвинула к себе. Минут пятнадцать она что-то выводила на бумаге, периодически чиркая и исправляя иероглифы. А я воспользовалась моментом и огляделась. Комната была обычной.
– Знаешь, – скрипнуло колесо передвижного столика, и девушка заговорила, – одно время я думала, что действительно ему нравлюсь. Он появился на встречах клуба такой понурый, будто его снесло поездом. Он воскрешался, только когда начинал рассказывать о тебе – именно тогда у меня сложилось мнение о роковой блондинке, женщине-вамп, что подчиняла волю мужчин и бросала их.
Я усмехнулась, но она не обратила на меня внимания и продолжила.
– Я как никто знала, если смертельная болезнь поразила тебя, то поможет либо чудо, либо ничто. Риану вряд ли бы помогло, если бы я начала поносить тебя в наших разговорах, чтобы очернить твой образ в его глазах. Поэтому старалась лишь подчеркнуть, сколько он сделал после встречи с тобой, сколько песен написал и раздал знакомым артистам. Он на самом деле еще много чего написал, просто пока не готов показать это миру. Потом, почувствовав родственную душу, я открылась ему, что тоже люблю писать стихи. Он почитал и прочувствовал. Так мы и зацепились – показывали друг другу самое сокровенное и находили понимание и поддержку. И когда он плакал над моими стихами, потом успокаивался и уже с улыбкой говорил, что они прекрасны, я так надеялась, что он полюбил мою душу, и осталось совсем чуть-чуть, чтобы полюбил и тело.
– Это было жестоко, – безапелляционно вставила я.
– Да. Только когда меня хватил первый серьезный удар, я поняла, что мне осталось недолго, и если он влюбится, то я усугублю его травму, и он может не оправится никогда, – она остановилась.
Я слушала ее историю и тоже завороженная смотрела на молодую зелень сада, но сейчас повернулась к ней и увидела слезы. Ее голос при этом не дрогнул, но крик души обдал холодом. Я пересела и приобняла.
– Так не больно? – уточнила я, чтобы не причинять ей больше того, что она испытывала.
– Нет.
Я вытерла ей лицо салфеткой, которую нашла на тумбочке рядом с кроватью, и затихла, чтобы она смогла продолжить.
– Он заходил ко мне в больницу, и тогда я решилась рассказать ему, что все это время не пыталась спасти его, а только глубже заманивала в сети. Я плакала и прятала от стыда глаза, но он только поблагодарил меня за то, что какой бы ни была причина, я все же держала его наплаву. И поэтому он сделает мне сюрприз, когда я выйду из больницы. Я стала слушаться врачей, строго следовала диете и режиму, и быстро вернулась в строй. Он попросил моих родителей, чтобы именно он забрал меня из больницы. Но повез не домой, не сразу. Он повез меня в издательство, которое заинтересовалось моими стихами. Мы подписали договор, который юрист Ли Риана уже просмотрел и удивился, что условия были очень выгодные. И я подписала. Также издательство попросило высылать все, что я напишу за последние месяцы жизни. Эти коробки, – указала она пальцем в правый угол от нас, – это все для них. Попроси Ли Риана проследить, чтобы они попали в издательство.
– Конечно. Только ты пока не смей покидать его.
– Я ему больше не нужна. А он – единственное, что меня держит на этой земле.
Я хотела возразить «Нет! А как же мама! И друзья!», но она слишком страдала от болезни, чтобы заставлять ее мучаться дольше. И я погладила ее волосы.
– Теперь, когда я могу передать его судьбу в твои руки, я уйду спокойно. К сожалению, ему придется носить траур полгода, но потом вы сможете наконец быть вместе. Ты же дождешься его? – Я сделала вдох, чтобы ответить, но она опередила меня. – Конечно, дождешься. Что-то я глупость сказала.