До последнего вымпела

Коротин Вячеслав Юрьевич

– Спасибо. Достаточно, - кивнул командующий эскадрой.
– Посигнальте Левицкому, чтобы подвинтил свой 'Жемчуг' поближе. Я со штабом перейду на крейсер пока есть такая возможность. 'Орёл', извините, уже не подходит для командования эскадрой.

Шведе молча козырнул, и тут же передал соответствующий приказ сигнальщикам.

На единственном оставшемся при броненосцах крейсере немедленно ответили: 'Ясно вижу' и 'Жемчуг' пошёл на сближение с флагманом.

Как ни странно, на 'Орле' остались две неразбитые шлюпки,

а так же возможность спустить их на воду.

– Одной достаточно, - мрачно бросил Вирен, - со мной сойдёт только штаб. Удачи вам, Константин Леопольдович. Ремонтируйтесь. Обещаю, что эскадра 'Орла' не бросит.

Адмирал слегка кривил душой, говоря эти слова. Нет, он, конечно, действительно не собирался уводить броненосцы от своего, теперь уже бывшего, флагмана. Но совсем не из соображений 'сам погибай, а товарища выручай'. Просто пушки смертельно раненого корабля явлись очень серьёзным подспорьем в бою, и отказываться от помощи столь сильной боевой единицы командующий эскадрой не собирался. Если японцы, конечно, вернуться, чтобы продолжить сражение.

И, на самом деле, Вирен подсознательно желал именно этого - продолжить.

Уже сидя в шлюпке, достаточно быстро несущей его вместе с офицерами штаба к борту 'Жемчуга', Роберт Николаевич вдруг понял, что с удовольствием разменял бы только что покинутый им броненосец на броненосный крейсер японцев - ведь довести 'Орёл' до Владивостока стало уже практически нереальным. Ведь под его скорость придётся подстраиваться всей эскадре. А это значит, что будет необходимо лишнюю ночь провести в море. Под возможным, а, точнее, весьма вероятным, ударом миноносцев противника. А уж этого 'добра' у японцев предостаточно.

Глава 36

С 'Жемчуга' спустили штормтрап. Понятное дело - не до парадной встречи адмирала на борту.

– Пробейте днище у шлюпки, и все на крейсер, - хмуро проговорил Вирен и уцепился за ближайшую балясину.

– Казённое имущество, Роберт Николаевич, - попытался возразить флагманский штурман.

– Снявши голову, по волосам не плачут. Рубите, как только все поднимутся на борт.

Левицкий немедленно встретил командующего возле фальшборта. И, как только оба ботинка адмирала коснулись палубы начал рапортовать:

– Ваше превосходительство...

– Оставьте, Пал Палыч, - оборвал ретивого командира корабля адмирал.
– Пройдёмте на мостик, там и будем разбираться. Ваш крейсер становится кораблём управления эскадрой, что, вы, я надеюсь, уже поняли.

Какие новости? Пока шли к вам на шлюпке, я информации не имел. Итак?

– Того разворачивается, Роберт Николаевич, - выдохнул Левицкий, - минуты четыре назад заложил поворот на встречный курс с нами...

–

Добро. Проводите меня на мостик.

... Свежий ветер обвевал лицо адмирала на мостике... Ну обвевал. Свежего ветра хватало и на палубе, и когда шлюпка подваливала к борту крейсера... Уж чего-чего, а свежего ветра в открытом море всегда достаточно. Если, конечно, не стоит полный штиль.

– Эскадре иметь ход девять узлов, - начал сыпать распоряжениями командующий эскадрой, - 'Орлу' приготовиться вступить в кильватер.

Мачты 'Жемчуга' немедленно запестрели гирляндами сигнальных флагов и броненосцы послушно сбавили скорость.

Тихоокеанский флот России готовился очередной раз встретить врага. Встретить полным составом, полновесными залпами...

Но с 'Орлом' было что-то не так - броненосец потерял управление, и сообщил об этом флажным сигналом.

Все планы Вирена рушились.

А 'Сикисима' уже выйдя на траверз 'Победы', начал разворот на шестнадцать румбов. Того явно собирался повторить свой дебютный маневр, который не особенно удался в Цусимском проливе.

'Бородино' и 'Победа' оказывались под ударом пяти японских кораблей линии. Если не отвернут. Если не прибавят ход...

Увеличить скорость за столь небольшой промежуток времени было нереально. Отвернуть - отдать 'Орёл' под расстрел всей японской эскадре. Остаться на курсе - гарантированно погубить оба сколько-нибудь современных броненосца флота...

Все эти мысли за секунду пронеслись в голове Вирена. Необходимо было принимать решение. Мгновенно принимать...

– Отсигнальте на 'Бородино': 'Три румба влево. Прочим быть в кильватере'.

– Роберт Николаевич!
– испуганно повернулся к адмиралу Осипов.
– Но ведь тогда 'Орёл'...

– 'Орёл' или флот, - отрезал адмирал.
– Выбираю 'флот'. За орловцев отомстим. Позже. Эскадре: 'Иметь ход в тринадцать узлов'.

Усадил меня Того, - думал Вирен про себя.
– Крепко усадил. Данный ход японец выиграл. И нельзя сказать, чтобы очень красиво - я сглупил. 'Орёл' теперь точно 'не жилец'. Остаётся надеяться, что на 'Бородино' сообразят, и обрежут хвост японскому кильватеру...

На 'Бородино', как ни странно, поняли суть маневра. Даже 'творчески' обработали. Последний и единственный современный броненосец флота пошёл практически на точку разворота японцев. Приняв чуть влево.

В результате, эта самая 'точка', стала центром сосредоточения огня всей русской эскадры. Нет, основное количество кораблей линии адмирала Того, успело проскочить 'горячий коридор', который поспешили организовать броненосцы противника, но уже 'Ивате', идущий предпоследним в колонне, успел схлопотать несколько попаданий. А уж концевой 'Токива', и до этого получивший немало от 'Наварина' и 'Нахимова', был просто засыпан снарядами всевозможного калибра. Причём не менее, чем шестидюймового.