До последнего вымпела
Шрифт:
Что и куда попало, ни на 'Пересвете', ни на крейсерах практически не видели. Но то, что главная на этот момент задача выполнена, наблюдали все, кто имел возможность смотреть в сторону противника.
Глава 33
– Скажу откровенно, Оскар Адольфович, - обратился Иванов к адмиралу, после того как на 'Баяне' отгремело последнее 'Ура!'
– Много они наших жалели, когда всемером на одного наваливались, - Энквист отнюдь не разделял мнение командира своего флагманского крейсера.
– Так я же и не спорю. В своё время 'Отову' истребили без всяких сантиментов, просто...
– Знаете, Фёдор Николаевич... Давайте об этом потом поговорим. Разворачивайте отряд, и пойдём заниматься ещё раз 'неблагородным' делом...
– Добьём подранков?
– Именно.
– Так я как раз и хотел это предложить.
– Вот и замечательно! Командуйте!
На мачте 'Баяна' поднялся флажный сигнал: 'Преследовать противника в юго-западном направлении'.
Крейсера Энквиста стали разворачиваться. 'Баян', 'Богатырь' и 'Изумруд' нацелили свои тараны в сторону покалеченных 'Кассаги' и 'Читосе'. 'Пересвет' явно не успевал за лучшими ходоками флота, но тоже развернулся в указанную сторону. Туда же направился уже готовый вернуться в строй 'Олег'.
Как ни странно, Эссен находился в приподнятом настроении: хоть его броненосцу и пришлось покинуть строй в бою главных сил, но, в результате этого, 'Пересвет' оказался в нужном месте и в нужное время. Именно его пушки помогли растерзать 'Якумо' в кратчайшие для артиллерийского сражения сроки, именно его огонь превратил лучшие бронепалубные крейсера японцев в беспомощно ковыляющие по волнам развалины. Теперь, когда главный соперник уже пылает, и, с минуты на минуту пойдёт ко дну, добить 'собачек' проблем не составит, а потом уже, вместе с крейсерским отрядом можно постараться догнать главные силы.
Однако, смертельно раненый броненосный крейсер японцев не собирался уходить из этого мира смиренно и безропотно: всё, что ещё могло на нём стрелять - стреляло. В том числе и одно орудие в кормовой башне...
Взрыв произошёл прямо перед боевой рубкой 'Пересвета', и несколько шальных осколков влетели в её смотровую щель. Пострадал при этом только один человек, из находившихся в центре управления кораблём.
– Ай!
– командир броненосца схватился за голову и стал медленно оседать, прислонившись к стенке рубки.
Из-под ладоней Эссена потекло красным, и Черкасов, увидев, как падает 'первый после Бога', немедленно бросил управление огнём, и, подхватив каперанга подмышки, аккуратно опустил его на палубу.
– Санитары! Вызвать санитаров!
– истошно заорал лейтенант.
– И старшего офицера сюда!..
Василий почти всё время боя провёл на шканцах, формально возглавляя пожарную команду броненосца в этом месте, хотя реально командовал пожарными боцман Гнедых. Да и командовать было практически незачем - на оберегаемом участке возникли только два пожара, каковые залили бы и парой вёдер воды.
Поэтому, когда броненосец вообще не обстреливался, Соймонов позволял себе время от времени наведываться в рубку, и проводить время в
Но сейчас кипел бой, и старший офицер находился там, где было предписано боевым расписанием.
Появление матроса Тараканова, с вестью, что командир убит, и нужно идти командовать 'Пересветом', повергло Василия в состояние близкое к шоковому.
Дежавю какое-то: прошло чуть больше года, как он заменил на мостике 'Сердитого' Колчака, а теперь снова-здорово - командуй броненосцем, лейтенант Соймонов...
– Что с командиром?
– влетел в рубку запыхавшийся старший офицер.
– Осколком в голову. Кость вроде цела, но Николай Оттович без сознания. Унесли в лазарет. Принимай командование, Василий Михайлович, - Черкасов говорил рублеными фразами, не отрываясь от смотровой щели.
– Так он жив? Ну, Тараканов! Ну, пёсья душа! Сгною в канатном ящике паразита!
– Да ладно тебе. Ну, перепутал дурак с перепугу. Не до этого сейчас. Решай, что дальше делать будем - 'Якумо' тонет, куда идём: к главным силам или с крейсерами, добивать 'собачек'?
Мысли заметались в голове Соймонова: С одной стороны, раз пластырь на пробоину наложен, вроде бы требовалось как можно скорее вернуться в линию. Однако бой главных сил громыхал уже довольно далеко, а скорость у 'Пересвета' на данный момент весьма скромная - догонять придётся более часа. Это в лучшем случае.
А вот подбитые японские крейсера относительно рядом, и есть прекрасная возможность покончить с ещё парой вражеских вымпелов. К тому же им на выручку идут четыре японца с 'Нанивой' во главе. Энквист может и справится со своими силами, но в любом случае провозится достаточно долго, и, возможно без решительного результата...
– Идём за крейсерским отрядом. Какова скорость?
– Двенадцать узлов, - отозвался Тимирёв.
– Добавить можно?
– Опасно - может пластырь сорвать.
– Ладно, пока хватит. Наша задача не подпустить к месту боя этот японский антиквариат, а там 'Баян' с компанией, я думаю, быстро управятся. Вероятно даже быстрее, чем мы приблизимся на расстояние открытия огня.
Адмиралу Уриу хотелось кататься по палубе и выть в бессильной злобе: он успел уйти от русских крейсеров, присоединить и возглавить остатки отряда Катаоки. Были все шансы успеть. И прикрыть раненых 'Кассаги' и 'Читосе', но на пути снова вырастал корпус 'Пересвета', прозванного японцами после этого сражения 'пожирателем крейсеров'...
Что характерно: 'Нанива', 'Мацусима', 'Хасидате' и 'Идзуми' вполне могли всерьёз помочь остаткам отряда адмирала Дева в схватке с русскими крейсерами или сразиться с броненосцем. Причём имелся вполне реальный шанс, пусть и ценой серьёзных повреждений своих кораблей выбить бронированного гиганта из боя. Но ведь требовалось и то, и другое. И одно без другого было неосуществимо.
К тому же даже подсчётов в уме хватало, чтобы понять: 'Пересвет' подоспеет к месту, где разыграется очередной эпизод сегодняшнего сражения, где-то через четверть часа после того, как Уриу со своими силами успеет вмешаться в уничтожение отрядом Энквиста лучших лёгких крейсеров японского флота, броненосец подойдёт на дистанцию ведения поражающего огня. А в эффективности стрельбы русских сегодня адмирал уже успел убедиться.