До последнего вымпела
Шрифт:
Но решение необходимо принимать. И почти любое решение будет губительным для Японии.
Разве что отступить (ещё раз отступить) к месту схватки главных сил, пользуясь отсутствием там у противника крейсеров 'оседлать' корабль, замыкающий кильватер противника, и засыпать снарядами своих скорострелок среднего калибра... Это может оказаться реальной пользой: бить того, кто связан схваткой с более серьёзным противником, всегда несложно, безопасно и эффективно. 'Грызть хвост' вражеской линии, почти не встречая ответного огня - что может быть более комфортным для тебя? И, главное, что так можно выбивать из строя врагов одного за другим, всё больше и
Вроде бы решение очевидно, но адмирал Уриу медлил с приказом: снова отступить... В который уже раз за сегодняшний день. Отказаться от боя 'шесть на пять'. И потом трудно будет объяснить каждому, кто пожелает 'бросить камень' в адмирала, что вес бортового залпа 'пятерых', чуть ли не вчетверо превосходит оный у той 'шестёрки', что собралась ему противостоять. Что по водоизмещению русские превосходят более чем вдвое, что крейсера Дева, на данный момент, вообще еле держаться на воде...
Выбор у Уриу был вполне конкретный: либо всё-таки броситься в сражение сейчас и почти гарантированно погубить ещё четыре крейсера, но умереть в бою, либо отвернуть к главным силам и попытаться принести реальную пользу Родине. При этом покрыв своё имя позором.
Если бы речь шла о лично его жизни, и, даже о жизнях тех, без малого двух тысяч моряков, что следовали за адмиральским флагом - никаких сомнений. Только в бой! Погибнуть, но не опозорить флот страны Ямато хоть тенью подозрения в отсутствии храбрости её сынов. Адмирал думал не о людях - о 'железе', о кораблях, которые почти наверняка погибнут в стычке с заведомо более сильным противником.
И решение было принято. С точки зрения европейца тоже понятное: Лишь бы поскорей всё кончилось, а ждать осталось недолго - до первого русского снаряда...
– Курс к отряду адмирала Дева!
– скомандовал Уриу командиру 'Нанивы'.
– Поднять сигнал: 'Атакуем неприятеля.'
Где-то в глубине души оставалась надежда, что одно-два попадания из гомерических орудий 'Мацусимы' или 'Хасидате' смогут переломить ход боя на этом конкретном участке.
Не успели.
Глава 34
Первым приблизился к еле ковыляющему по волнам 'Читосе' 'Баян'. Когда поднимали на мачте сигнал 'Предлагаем сдаться', никаких иллюзий по поводу ответа не испытывали, и ответ, в виде выстрелов из оставшихся целыми на японском крейсере трёх орудий восприняли как закономерность.
Но и без всяких сантиментов.
Орудия флагмана Энквиста и идущего следом 'Богатыря' открыли ураганный огонь по не сдающемуся кораблю японцев. А тому и требовалось немного: конструкция хрупкая, попаданий 'впитал' уже немало, так что прилегать на левый борт один из лучших ходоков японского флота стал уже минут через двадцать после того, как его начали засыпать снарядами. И, практически в тот самый момент, когда силы подоспевшего Уриу уже имели возможность поддержать гибнущего товарища. Поздно. Теперь им самое время было 'подумать о собственном здоровье', ибо даже перспектива присоединения хоть и 'охромевшего', но всё-таки справившегося с опасными повреждениями 'Кассаги', оставляло отряд японских бронепалубных крейсеров значительно более слабым по сравнению даже с группой, ведомой 'Баяном'. Без учёта неумолимо накатывающего к месту боя 'Пересвета'.
Ну что же: японцы пёрли на рожон,
– Готовьтесь к следующей 'фигуре' сегодняшнего балета, Виктор Карлович, - весело обратился к своему старшему артиллеристу Иванов.
– Японцы совсем страх потеряли, а наглецов надо наказывать.
– Фёдор Николаевич, - лейтенант Деливрон отнюдь не разделял оптимизма своего командира, - в погребе носовой башни шесть снарядов, в кормовой - восемь. С утра стреляем без передыха... Дальномер разбит - теперь только по микрометрам... Шестидюймовых пока в достатке, но...
– Я понял, - посмурнел командир 'Баяна', - всё равно - атакуем эту рухлядь! Так ведь, Оскар Адольфович?
– Да у нас и выбора нет, - усмехнулся в бороду Энквист, - бежать от этих 'корыт' - себя не уважать. Работайте пока средним калибром, лейтенант, а восьмидюймовые прибережём для какого-нибудь решающего удара.
Командуйте поворот на японцев. Фёдор Николаевич!
Иванов, хоть и был достаточно лихим командиром, не раз принимавшим самые рискованные решения в бою и без оного (именно под его командованием, минный транспорт 'Амур' поставил те самые мины, на которых подорвались и затонули японские броненосцы 'Хатсусе' и 'Ясима'), но на этот раз он не разделял оптимизма адмирала: 'Баян', да и весь крейсерский отряд в бою уже несколько часов. В непрерывном бою. Непрерывно стреляя. А стреляют и подносят к пушкам снаряды люди. Живые люди. А каждый шестидюймовый, который подаёт, как правило, один человек, весит полцентнера. То есть ожидать от комендоров такой же интенсивности огня, как была утром, не стоит. А у японцев с их относительно лёгкими стодвадцатками и малоутомлёнными людьми на подаче, таких проблем нет.
Но приказ есть приказ, и 'Баян', развернулся на курс преследования отряда Уриу.
– Василий Михайлович, - обратился Черкасов к двадцатичетырёхлетнему командиру броненосца, - со снарядами главного калибра полный швах: в баковой двадцать, а в кормовой вообще семь...
– Считая сегментные?
– Ну что ты, без них, разумеется. Сегментные сейчас не актуальны - миноносцев не наблюдается.
– Как считаешь, имеет смысл перетащить с десяток в кормовую?
– Волоком? Думаю, что не стоит. Я просто пока приказал Витгефту до особого распоряжения огня не открывать. А в носовой, если верить Поливанову, наше чудо похмельное просто чудеса творит. Извини за каламбур, конечно.
– То есть?
– Да командир башни божится, что именно Вилкат практически все японские калоши и утопил. Заранее 'Георгия' ему просит.
– Ладно, оставим пока эту тему... Ну и снаряды в носовом погребе тоже.
– И я о том же. Пусть уж наш 'снайпер' порезвится. А Витгефт с компанией, когда надо будет, отбабахают своё, и пусть закуривают в ожидании минных атак.
– Согласен. А пока идём на соединение с крейсерами.
– Не догоним ведь...
– Да вижу я. Конечно, на своих двенадцати узлах не догоним. Мы теперь исключительно 'добиватели'. Если крейсерские кого остоновят, тогда подойдём и постреляем. Ну, или, в случае чего, прикроем наших своим калибром, если у Энквиста дела худо пойдут.
– Вероятно так. Там вроде уже каша заварилась. Посмотрим, найдётся ли нам работа.
– Работа не волк - всегда найдётся. В общем: идем, как идём. Курс на место боя крейсеров. Где бы этот бой не происходил.