До края Степи
Шрифт:
— Ну что там? — еле слышно спросил кто-то из Викторов.
— Пятьдесят четыре…
— Них… Ошибка может быть?
— Систематизатор интуитивщик.
— Что это значит? — подал голос Адам.
— Поздравляем, младший техник! — с уважением и ободрением сказал Вик Виктыч. — Следует признаться, я поражен.
— Что значит систематизатор интуитивщик? — упрямо повторил Адди, возлежа в стоматологическом кресле как жертва на алтаре.
— Ты на интуиции правильно соединяешь неизвестное, и сам не знаешь как. Был у нас интуитивщик, умер в позапрошлом году, так что очень кстати ты вернулся.
— От чего умер?
—
— А что я буду делать?
Собратья рассмеялись. Кто-то уже сматывал шнур, другие заправляли в стену пенис, тот послушно складывался складками кожи, пока не стене не осталась только эта дряблость. На лицах читалось облегчение, и Адам задумался, что было бы, набери он меньше баллов. Чего они боялись? Адди встал с кресла, которое тут же принялись разбирать.
— Он как ребенок, — сказала техничка. — Как наш Витя, но тому пять!
— Твоя природная задача, — терпеливо пояснил зав кафедрой, — понимать разную информацию и выдавать её сумму в приемлемом виде. Мы тебя в хороший проект определим.
Адам покраснел.
— С девушкой? — брякнул он.
Все снова стали смеяться. Один из Викторов закрыл лицо рукой. Другой похлопал по плечу — ничего, братец. Адди решительно не разбирался в хитросплетениях местных традиций, но люди эти ему нравились. Его до сих пор не попытались убить и ограбить, даже не просили подрочить в пробирку. Черепашники ценили его за внутренний, так сказать, мир. Осталось вытащить и выпустить глупую гадкую няньку, чтобы стать счастливым навсегда. И Адам вдруг понял, что ужасно соскучился за ней и непротив обнять холодное твёрдое тело с гулко бьющимся сердцем, и чтобы ня головой потёрлась о его макушку, как делали репти, когда любили кого-то. Помечали своим запахом. Да, она ошиблась, но ведь сделала всё, чтоб ошибку исправить!
Техники споро разобрали стоматологическое кресло и по частям утащили на тележках, вместо кресла поставили невысокий столик с бортиками.
— Подожди меня наверху, в кабинете, — попросил Вик Виктыч. — Сходи в столовую, сегодня вкусный пудинг. А я нашему академику доложусь, если получится.
«Биоэлектронный симеотик…» — думал Адди, пока шёл к выходу с техничкой Викторией. Он представлял, как носятся нейроны в его мозгах. И кто это ковырялся ложкой в его памяти? Неужели Большая Га разумна?
— А тестор — живой, из черепахи? — спросил он.
— Частично, — кивнула Виктория. — Разработка первых биоинженеров, ни разу не сбоил. Этот тестер предназначен для определения потенциала мозга. У тебя потенциал пятьдесят с лишним процентов. Это при том, что я, рождённая, всю жизнь живу на пятнадцати. Так что количественный твой вопрос решён, осталось определиться в качестве смесителя информации, сеггрегатора смысла. Понятно, что сразу тебя на управленческую машину не поставят, но десятым транзистором поработать — вполне.
— Это как?
— Принял сигнал академика, обработал, передал. Это происходит в полугипнотическом состоянии на большой скорости. Твой Вик с его коэффициентом в двадцать при этом даже не воспринимает сознанием поток информации, которая через него идёт.
— Типа как я утром, глядя на Степь, как ковыль под ветром шевелится, не вижу каждую отдельную травинку?
Виктория пожала плечами, одно из которых бугрилось вросшим близнецом, отчего рукав комбинезона временами шевелился. Что там?
— Никогда не смотрела в Степь, — поделилась она. — Ненавижу открытое пространство, бр-р-р…
— А если у меня коэффициент пятьдесят, — допытывался Адам, — я могу сознательно напрячься и разглядеть эти отдельные травинки в общем травяном покрове? И связать их воедино?
— Этого ни один тестер не покажет, — техничка остановилась у лестницы, доброжелательно улыбнулась, и указала глазами наверх. Была она совсем некрасивой, блёклой какой-то. — Пудинг, говорят, сегодня чудесный. Ванильный, со взбитыми сливками. Обязательно сходи.
Громко звякнул колокольчик — видимо, Большая Га ступила в яму или выемку. Виктория пошла в другую сторону коридора, на ходу вынимая из кармана маленький экран — у неё свои дела оставались, и так с тестированием потеряла время.
Адам подождал, пока сродница скрылась из виду, стихли шаги и остался только перезвон колокольчиков да шорох крыльев полостных нетопырей. Адди потоптался на лестнице, чтобы сделать звук шагов, только в кабинет зав кафедрой подниматься не стал, вот ещё. Вместо этого пошёл вслед за старшим техником, держась живой хрящевой стены справа, стараясь ступать как можно тише и бесшумнее.
Глава 39
В кишках и мешках
Шаг за шагом крался Адам следом за Викторией и поражался тому, как из рук вон плохо обстоит дело с безопасностью у его сродников. Здесь повсюду должны торчать робопсы, и займись Адам вопросом — первым делом нашпаклевал бы их не меньше сотни, упрямых и тупых, чтоб ни души не прорвалось крупнее мыши. Чтоб тревогу поднимали при каждом чихе постороннего лица. Фактически, черепашники станут лёгкой добычей для банды Детей Ветра, если те догонят станцию в достаточной дали от шахты, способной выслать солдат на помощь, и если Горын придумает, как забраться на неё. А соображалка у благоверного няни работала: рыбу он атаковал на приличном удалении, в том числе и с воздуха. Адам представил, как озлобленный репти-сброд расстреливает поедающих ванильный пудинг чудаков-научников, и ему стало дурно. Снаружи он успел оценить бионическую ограду, тонкая сеть которой теперь закрывала станцию даже сверху, обзорные вышки с камерами, охранных роботов по периметру, вооружённых отнюдь не успокоем. Даже познакомился с охранниками, старшим и младшими, подчинёнными, здоровыми и крепкими генмодификантами — чинил у них экран в обзорном пункте.
— Станем в спарринг? — спросил Адам у одного, Сергея, первого встреченного нормиса.
Ух, какая рама у того была! Ух, какие мускулы! Адди до таких качаться и качаться, белковые тюбики есть и есть. Вопрос лишь в том, насколько это всё богатство функционировало.
— Единоборство?
— Вольный стиль.
— Давай на выходных, — оценивая Адама взглядом, предложил тот.
Победить Адди не рассчитывал, он же не дурак наивный, однако хотел посмотреть, как тот станет драться. По идее, генмодификант смог бы отколотить на ярмарке в бойцовой яме всех мутантов по очереди, выглядел он как машина смерти, какой хотелось видеть Ольгу. Пс-с побери, ему вдруг страшно захотелось увидеть Ольгу в любом её виде и качестве. Пусть пошлит и крутит жопой — плевать. С Ольги мысли скакнули на яйцо в термостате, с яйца на няню в клетке вивариума, круг замкнулся.