Дневник
Шрифт:
В конце проигранной партии полагается выкладывать карты на стол.
«Я пытался встретиться с другим собой в одном из миров» — выдал я урезанную версию правды. Пусть Камиле и известно о Джуди, но свою истинную цель я всё-таки предпочел придержать за собой.
Тень напряглась. Она покосилась на зеркало, словно остерегалась продолжать разговор в его присутствии. В каком-то смысле я её понимаю. После всех экспериментов и путешествий мне постепенно начало казаться, что эти предметы наделены душами и своим, зачастую очень сложным, характером. Чушь, конечно. Не может зеркало нас подслушивать и замышлять что-то недоброе!
«Зачем?» —
Такая реакция твари меня заинтриговала.
«Я не собираюсь перед тобой отчитываться, — сказал я и надавил, — говори. Что тебе известно?»
«Вы… — тень прочистила горло, — вам не стоит больше этого делать».
«Почему?»
«Двум версиям нельзя находиться в одном месте одновременно, — скороговоркой выпалила Камила. Она сделала паузу и продолжила уже спокойнее, — это очень опасно. Любая система состоит из определенного количества элементов и стремится к равновесию. Ваша встреча с другим собой могла обернуться глобальным коллапсом для того измерения».
Она посмотрела на меня, оценивая эффект, произведённый её словами. Сказать, что я был обескуражен, — ничего не сказать. Я предполагал что-то подобное, но оттого правда не стала менее шокирующей. Выходит, мне сказочно повезло в тот единственный раз, когда я побывал в мире Джуди. Страшно представить, что произошло бы с той реальностью, если бы меня не выбросило обратно. Вот и ответ… почему я больше не смог нащупать туда дорогу.
Мне нельзя в тот мир.
Но как же остров? Он — исключение из правил? Где он находится — в моем измерении, в измерении Джуди, или где-то между мирами, как тот стрёмный лес? Что об этом известно тени?
Спрашивать Камилу прямо слишком опасно, лучше держать её подальше от Джуд. Но, быть может, тень как-то передаст записку другому мне?
«Ладно, — сказал я, — а ты сможешь попасть в то измерение и доставить послание?»
Даже Камила поразилась глупости просьбы. Она недоверчиво прищурилась, но тут же покачала головой.
«Я не могу путешествовать между мирами, — возразила она, — по крайней мере одна. Мне нужен… транспорт. Или проводник, как вам будет угодно это назвать».
Не по этой ли причине она ко мне прицепилась? С Амандой Макбрайд не сложилось — вот черноглазая тварь и подыскала себе более подходящего «проводника». Не каждый маг способен даже на короткое путешествие, как я выяснил раньше.
Выходит, я в чём-то круче великой и ужасной старой суки Макбрайд? Ха-ха, прекрати.
Но куда она собралась?
О, у меня есть для Камилы отличное местечко на примете! Лес между мирами ей подойдёт. Он такой же жуткий, как и она сама.
Теперь мне известно, как обезвредить тень.
31 декабря 2011.
Год подходит к концу, а вместе с ним и эта тетрадь.
Я исписал её от корки до корки и теперь вынужден вклеить ещё листов, чтобы продолжать делать записи. Поразительно, что вся моя жизнь — всё важное и неважное в ней, плохое и хорошее, — уместилась на этих страницах. Остальное окутано тьмой. Тот мир забрал, вычеркнул, вымарал другие мои воспоминания, так что дневник — последний островок света, среди бесконечной тьмы, сгущающейся со всех сторон.
Он всё, что останется после меня.
Но подводить итоги пока рано.
2012
1 января 2012.
Накануне
Я намеревался провести ночь в компании бутылки виски, стопки фолиантов из библиотеки и этой тетради — полистать старые записи и подумать над дальнейшей тактикой действий, но почувствовал, что кто-то штурмует защитные чары, окружающие особняк. Недавно я как раз обновил и усилил их, чтобы никто не помешал мне заниматься своими исканиями.
Незваный гость был настойчив.
Пришлось пойти и посмотреть, кого там принесло.
Возле ворот я обнаружил Мелиссу, мать её, Макбрайд, Верховную ведьму Юга, и, пожалуй, с недавних пор — Верховную ведьму всея Нового Света. Она куталась в шубу, одной рукой прижимая к груди бутылку шампанского, а второй — ничуть не страшась попасться на глаза простым смертным — запускала ignis pila в воздух над забором. Со стороны это, пожалуй, можно было бы принять за фейерверк, но я всё равно счёл её поведение крайне безрассудным. Верховная она или нет, но правила есть правила.
«Что это ты делаешь?» — полюбопытствовал я.
«А на что похоже? — откликнулась Мэл.
«На идиотизм».
Она хмыкнула.
«Здесь нет звонка, — сообщила она, будто я не знаю, — на территорию мне не попасть, а твой телефон недоступен. Как ещё до тебя достучаться?»
Всё верно — после Шейна я отключил телефон, остерегаясь, как бы, напившись, он не принялся меня доставать.
«Что тебе нужно?» — спросил я.
Мелисса погасила очередной огненный шар и спрятала руку за ворот шубы, покрытой нападавшим снегом. Её лицо в складках чёрного меха было таким родным, словно в детстве — щёки разрумянились от мороза, светлые волосы прилипли к вискам, глаза на холоде стали ярче.
«Хотела тебя проведать, — призналась она, — быть может… не знаю? Поболтать, как в старые добрые времена до всей этой херни?»
Сложно понять, что она имела в виду под «всей этой херней», но я тоже подумал про «старые-добрые времена». Желание впустить её в дом и поддаться очарованию момента было очень сильным, но я вовремя вспомнил, почему забаррикадировался в своей крепости одиночества с помощью магии.
Во-первых, где-то в доме находится Камила, некогда убившая мать Мелиссы, и встречаться им точно не нужно. Во-вторых… тёплые воспоминания о нашей дружбе — тот пластырь, что лучше бы оторвать. Меня скоро не станет. Не хочу, чтобы Мэл было больно. Пусть ненавидит меня, как и раньше. Незачем пытаться починить то, что было сломано очень давно.
«Плохая идея, — сказал я, — тебе не стоит здесь быть».
«Почему это? — заупрямилась Мелисса, — Ит, всё изменилось. Теперь есть только мы, и никто не…»
«Я не один» — заявил я. Ну, в каком-то смысле это было правдой, смотри пункт 1: Камила, тень, черноглазая тварь и далее по списку.
«Хм…» — пробормотала Мэл.
«Да, — подтвердил я и принялся плести, — ты же сама сказала, что «даруешь» мне право жить простой человеческой жизнью. Я это и делаю. У меня…»
«Значит, подруга» — закончила Мелисса, вконец помрачнев. Она кивнула своим мыслям. Я был уверен, что Мэл страшно оскорбится и выдаст какую-то гадость, но ей удалось меня удивить. После недолгой паузы она вдруг улыбнулась, улыбнулась тепло, ласково, как улыбнулся бы старый друг.