Диверсант
Шрифт:
Саша тщательно прицелился, дал очередь. Выпустив последние патроны, оставшиеся в ленте, пулемёт смолк. Саша опустился на дно окопа, стащив туда пулемёт. Надо было ставить вторую, последнюю ленту.
В этот миг рядом с его окопом взорвался снаряд, оглушив Александра и накрыв его облаком сгоревшего тола. Видно, и его огневую точку засекли танкисты. Отсюда стрелять больше было нельзя. Ведь учили же в спецназе: дал очередь-другую — перекатись, смени место. А он целую ленту из одного окопа расстрелял. Ах, Саша, Саша! Забывать стал воинскую науку.
Улучив
Саша немного приподнял голову, не высовываясь за бруствер. И посмотрел вправо, на свои позиции. Огонь вели не больше пяти человек. «Совсем хреново», — подумал Саша. Сейчас главное — если не поджечь, так повредить второй танк. До него метров двести. Если он сам не сможет этого сделать, через несколько минут бронированная машина будет утюжить окопы. Тогда — всё, хана!
Саша вытащил из руки Федотова патрон, вложил в ствол и закрыл затвор. Взявшись за рукоятку, повёл стволом. Вот она, эта гадина! Окрашенная серым броня, траки сверкают. Вот по ним и надо стрелять. Но ружьё — не противотанковая пушка, и танк в лоб не возьмёт.
Александр прицелился в гусеницу и выстрелил. Отдача была мощнейшей — куда до неё трехлинейке.
Танк дёрнулся, проехал по инерции немного вперёд, но гусеница была перебита, и он встал. Саша отчётливо видел, как поворачивается ствол, выискивая и прицеливаясь в него, Сашу. Вот чёрная дыра ствола замерла.
Саша нырнул в окоп. Грохнул выстрел пушки — снаряд взорвался с небольшим перелётом. Где же у Федотова патроны? А — вот они, в нише лежат, на тряпице, масляно блестя боками. Рядом валяется картонная упаковка с обозначением — «Патроны Б-32,14,5x114 мм, бронебойно-зажигательные».
Схватив патрон, Саша лихорадочно вложил его в ствол и закрыл затвор. Сейчас всё зависит от того, кто быстрее успеет выстрелить — немецкий танкист или он? От напряжения дрожали руки, расплывался прицел.
Ну, была не была! Саша прицелился под башню, в заман. Это нижний скос броневого листа у башни. Даже если пуля срикошетит от наклонного листа, то она пойдёт вниз, а верхние листы бронекорпуса на всех танках самые тонкие. На это и расчёт. Только бы успеть и не промахнуться.
Саша навёл мушку на заман, нажал спуск. Ружьё ощутимо ударило в плечо. Бросив ружьё, Саша присел в окоп, ожидая выстрела танковой пушки. Секунда, другая, третья… Они прошли в томительном ожидании. Ну, чего же немецкий танкист тянет?
Саша приподнял голову и едва не закричал от радости. Танк горел! Изо всех его щелей валил чёрный дым. Вот ведь, вроде бы железяка — чему там гореть?
Распахнулись верхние и боковые люки машины, и из них, неуклюже, как тараканы, начали вылезать танкисты.
Ну, суки!
Менять позицию было некогда, да и просто опасно.
Саша вытащил со дна окопа пулемёт и поставил его на сошки. Прицел был постоянный, и он огненным шквалом по цепи немецкой, как смертной косой прошёл. Потом перенёс огонь на правый фланг, где до немецкой цепи было уже совсем близко — не больше ста метров.
Немцы залегли. Жутко бежать в лоб на пулемёт, даже если ты очень смелый. Саша же подправил наводку и — по лежащим немцам, слева направо, пока не смолк пулемёт. Всё, патроны закончились. Теперь вся надежда на автомат.
Но немцы дрогнули. Воспользовавшись тем, что пулемёт замолк, оставшиеся в живых вскочили и бросились бежать назад. На месте осталось лежать не меньше полусотни трупов в серых немецких шинелях, и два танка, стоящих неподвижно. «Неплохо повоевали, — отметил про себя Саша, — но второй такой атаки нам не выдержать. К ПТР осталось два патрона, к пулемёту их нет совсем. А что с бойцами?»
Саша подполз к окопам. Картина перед ним предстала удручающая. В живых, кроме него, осталось три человека. Тоже мне, взвод… А ведь устояли! Устояли перед танками и ротой немецкой пехоты! И урон немцам нанесли ощутимый. Для их армии вроде пустяк, как комариный укус, но — сколько таких взводов и рот оборону страны держат? И тают понемногу силы, теряет скорость бронированный немецкий кулак, увязая на российских просторах.
Надо бы с ротным связаться, пополнение попросить, если прикажет — и дальше держать позиции. Немцы сейчас в атаку не пойдут, им надо танки или бронетранспортёры подтянуть, пехоту. Значит, около часа, а то и больше у Саши в запасе есть.
— Безменко!
— Я!
— Я убываю к командиру роты. Надо узнать, как и что, да пополнение попросить. Остаёшься за старшего. Собери оружие и патроны, подели их по-братски.
— Есть, товарищ сержант.
Сначала пригибаясь, перебежками, а дальше уже во весь рост и ничего не опасаясь, Саша направился к перелеску, к палатке ротного. Но едва он успел сделать первый шаг под кроны деревьев, как услышал сзади гул моторов. Неужели немцы снова в атаку пошли? Но звук моторов шёл сверху. Бомбардировщики!
Они зашли на позиции взвода с севера. Пикируя с высоты, сбросили бомбы, поднялись — и снова в пике.
Позиции закрыли клубы пыли, поднятые взрывами. Там же всего трое солдат, новобранцев! Против них — шесть «Юнкерсов-87», силища, и шансов устоять у трёх мальчишек — никаких! А ему бежать сейчас к своим бойцам, значит — погибнуть бесславно.
Саша стоял под деревьями и, стиснув зубы, смотрел, как бомбардировщики стирают в пыль позиции взвода. «Пока бомбят, атаки точно не будет, — решил Саша. — А бойцам я сейчас ничем помочь не могу. Надо к командиру роты за помощью».