Диверсант

Корчевский Юрий Григорьевич

— Ты не видел — немцы, когда уходили, пулемёт с бронетранспортёра сняли?

— Ты чего удумал, взводный? Не ходи туда — в одиночку нельзя. А от пацанов толку мало, только мешать будут.

— Не будет пулемёта — не устоим завтра. У тебя гранаты есть?

Бронебойщик помолчал, потом сказал нехотя:

— Найду одну лимонку.

Он нырнул в окоп, достал из ниши гранату «Ф-1», прозванную за округлую форму «лимонкой». Граната оборонительная, мощная, с большим разлётом осколков.

— Держи, сержант.

—

Пойду я. Спасибо, — обернулся уже на ходу Саша.

Саша решил пробраться к подбитым бронетранспортёрам и снять пулемёт. Конечно, неизвестно, ушли немцы из бронетранспортёра или дозорного оставили, но другого выхода он не видел.

Александр перебросил через плечо автомат. В магазине его едва ли десяток патронов остался, а всё же выручить может. Достав из кармана, проверил наган.

Федотов заметил, ухмыльнулся.

— Из него только застрелиться.

— Я из него двух фрицев уложил. — Саша встал и направился к подбитым бронетранспортёрам.

Темнота была хоть глаза выколи. Спотыкаясь на неровностях, он прошёл большую часть поля, потом лёг и дальше двигался уже ползком, на ощупь. Пару раз он натыкался на трупы убитых немцев.

Вот и массивная туша первого бронетранспортёра. Этот точно не годится, от него горелым пахнет — резиной, железом. Там явно нечем поживиться.

Саша попытался припомнить, где стоял другой, подбитый и неподвижный, но не горевший бронетранспортёр. По всей видимости, пуля ПТР в двигатель угодила. Выходило, что он стоял правее и дальше. К нему Саша и пополз.

Память не подвела Александра — бронетранспортёр оказался там, где он и думал. Саша прислушался. Ни звука вокруг, только цикады трещат.

Он забрался в бронетранспортёр через распахнутую дверь. Воистину — железный гроб. Броневые стенки под наклоном, только крыши нет. На перекладине поперёк кузова — пулемёт, на полу — убитый пулемётчик.

— Дострелялся, сволочь! — позлорадствовал Саша.

Только он снял пулемёт с опоры, уложил его на пол и собрался пошарить в поисках коробок с лентами, как раздались голоса. Немцы! Саша вытащил из кармана револьвер.

Немцы подошли к бронетранспортёру, к его заднему борту. Вспыхнул синим маскировочным светом фонарик, загремело железо. «Чего они там делать могут?» — удивился Саша.

Ответ он получил тут же. Заревел мотор, и довольно быстро звук приблизился. К подбитому бронетранспортёру подошёл другой. Фары он не включал, ориентируясь на свет фонарика.

Бронетранспортёр встал совсем рядом, снова загремело железо.

Саша осторожно приподнял голову над бортом. Немцы цепляли к подошедшему бронетранспортёру буксировочный трос.

— Блин, в тыл утащить хотят! Вот попал, как кур в ощип!

Мысли лихорадочно заметались. Что делать? Срезать их из автомата? Но удастся только этих двух, что трос цепляют. Те, кто в бронике, уцелеют. Да и сколько их там, неизвестно.

Выпрыгнуть через дверь и бежать? Может, не заметят?

Пока он раздумывал, лихорадочно ища выход, буксировщик дёрнулся, трос натянулся. Один из немцев направился к дверце подбитого бронетранспортёра, где прятался Саша. Все решали мгновения.

Когда немец возник смутным силуэтом в проёме дверцы, Саша выстрелил в него из нагана. Выхватив левой рукой из кармана «лимонку», он зубами выдернул чеку и швырнул гранату в открытый сверху кузов бронетранспортёра-буксировщика. «Только бы не промахнуться!» — взмолился он. Попал! Жахнуло так, что заложило уши.

Граната взорвалась внутри бронетранспортёра, уничтожив всё живое. Деваться осколкам внутри стальной коробки было некуда, они рикошетировали от бортов. И неважно, сколько человек было в бронетранспортёре — шансов выжить после такого взрыва не было ни у кого.

«Надо уносить ноги, и побыстрее! — мелькнуло в голове. — Ну нет, без пулемёта и патронов не уйду!»

Саша начал шарить по полу, отыскивая коробку с лентой. Приподнял. Тяжёлая, стало быть — не пустая. Подтолкнул коробку к дверце, туда же ногой подвинул пулемёт. Осторожно выглянул. Тишина. Только негромко урчит мотор тягача, пригнанного немцами, и голоса немецкие довольно далеко.

Саша выпрыгнул из бронетранспортёра, положил на плечо, придерживая одной рукой, пулемёт, в другую взял коробку с патронами и бегом пустился в сторону своих позиций. Ведь к бронетранспортёру, желая узнать, что произошло, должны подойти немцы. И встречаться с ними сейчас Саше совсем не хотелось.

Он пробежал поле до половины, споткнулся, упал, больно ударив колено. Слепо пошарил вокруг себя, подобрал пулемёт и коробку, поднялся и, прихрамывая, поковылял к своим позициям. Бежать уже не получалось — болела нога.

Вскоре из темноты его окликнул знакомый голос.

— Взводный, это ты?

— Я, Федотов! Помоги!

Встревоженный выстрелами и взрывом, бронебойщик выбрался из окопа и уже полз навстречу Саше. Федотов забрал у него пулемёт, и сразу стало легче.

Они доползли до своих окопов, и Саша с удовлетворением спустился в него.

— Ну рассказывай, взводный! Ты чего это удумал там — воевать в одиночку?

— Не думал я, так получилось.

И Саша рассказал всё, как было.

— Повезло тебе, взводный! В рубашке родился. Я уж думал, грешным делом — хана тебе.

— Не, поживу ещё. Ты, вот что. Там, на поле, немцы убитые лежат — метров сто отсюда. Сползал бы ты, поснимал с них автоматы и подсумки — завтра пригодится.

— Это можно, недалеко.

Федотов исчез в ночи. И как пропал. Саша уже беспокоиться начал — почему его так долго нет, как Федотов объявился.

— Фу, уморился, — прохрипел он, переваливаясь через бруствер окопа. И сбросил в окоп груду железа.