Диверсант
Шрифт:
Саша бегом направился к месту, где располагалась брезентовая палатка. Но что это? Место то же — он его узнал. Вот тут он стоял голый, а тут была палатка. А сейчас одни воронки от снарядов. Убитые бойцы есть, правда — немного. И в живых — никого. Где командир?
Саша пробежал по расположению подразделения. Вот разбитая полевая кухня, о ней подносчики пищи ещё вчера говорили. А где же рота? Ушли, бросив их? Или погибли? Саша понял, что помощи он здесь точно не получит. Надо возвращаться к своему взводу. Смешно — какому там «взводу»! Трое новобранцев и он — вот и весь взвод. И никакую атаку они уже не выдержат.
Решив так, Саша рысцой побежал к взводу. Бомбардировщики уже улетели, но, выбежав из-за деревьев, Саша не узнал позиции взвода. Всё перепахано, везде воронки — прямо лунный пейзаж.
Не пригибаясь, он добежал до окопов.
— Эй, бойцы!
Его отчаянный зов повис в тишине.
— Славяне, есть кто живой?
Александр пробежал по линии окопов. Ни одного целого, сплошь воронки. Даже трупов нет — куски тел, изрешеченные каски, чья-то оторванная нога в сапоге. Сашу чуть не стошнило. Он же совсем недавно говорил с бойцами, и они были живы!
От осознания гибели бойцов и потери взвода хотелось материться, стрелять во врага. Ведь молодые же все ребята были, им бы жить да жить. Ничего они сделать не успели — ни выучиться, ни поработать, ни познать радость любви, ни детишками обзавестись… Детство, школа и сразу — война. И на войне как на войне — винтовка, неполный подсумок патронов, скудная еда, неустроенный быт. Чего хорошего они в жизни успели увидеть?
В душе бушевала ненависть, ненависть и горечь от потерь. Злоба на немцев душила Сашу, хотелось выть волком.
Вдали снова послышались звуки работающих моторов. Немцы после бомбового удара по нашим позициям собирались в атаку. Только они не знали, что противостоять им было уже некому.
Саша бешено озирался по сторонам в поисках целого оружия. Был бы хоть пулемёт с патронами! Нельзя же всерьёз рассматривать автомат с револьвером как средство отражения атаки. К тому же он остался один. Надо уходить, пока не поздно.
Саша вернулся в перелесок, на место разбитой роты. И это называется — «перешёл линию фронта и повоевал в составе регулярных частей Красной Армии»? Неполные трое суток длилась его служба взводным. Вот дубина! Надо же было у ротного узнать, где фронт проходит. Хотя нет, он как раз на фронте и был. Где теперь наши части? Снова придётся пробираться по немецким тылам, выходя к своим.
Правда, есть ещё два варианта: сдаться в плен или прилепиться к какой-нибудь бабёнке в примаки. Но оба варианта — не для него. Лучше погибнуть в бою с врагом, как нормальному мужику, чем позор плена или женская юбка. Плен может оправдать только одно — если ранен или контужен и находишься без сознания. И не для того судьба дала ему шанс проявить себя в другом времени, явно испытывая его характер, чтобы он сдался в плен или позволил себе отсиживаться под женской юбкой. И ещё одно знамение ему было: рядом с ним гибли люди, а он остался жив. Видно — это знак свыше.
Саша зашагал на восток, туда, где громыхал фронт. Раз стреляют, значит — держатся.
Километра через два он натолкнулся на поле боя: полуразрушенные траншеи, в окопах — трупы. Трупы везде: на самом поле — немецкие, в окопах и траншеях — наши. Сколько же здесь народу полегло?
Саша
Недалеко валялась перевёрнутая «сорокапятка», на поле боя застыли сгоревшие бронетранспортёры и танк. Видно — жарким был бой. Немцы любой ценой пытались прорваться, наши — удержать позиции.
Саша сначала хотел обойти поле боя, поле смерти. А затем решил воспользоваться ситуацией. Он стянул с убитого молодого немца сапоги, примерил их. В самый раз. Сначала мысль мелькнула — не мародёрствует ли он? Потом решил — нет. Идти далеко, в сапогах удобнее — речку ли перейти вброд или по грязи. В плохой или неудобной обувке человек не ходок, в Красной Армии сапоги были только у командного состава. Солдаты ходили в неудобных ботинках с обмотками, которые часто разматывались в самый неподходящий момент и мешали идти.
У немцев сапоги носила вся армия. И сапоги были удобными — с подковками, на рубчатой подошве, с широкими голенищами, за которыми немцы носили запасные магазины. Практичные сапоги. И Саша уже имел возможность в них походить.
С этого же немца Саша снял штык с ножнами, подвесил на ремень, у другого вытащил из подсумка магазины к автомату. Один сунул в пустое гнездо своего подсумка, по одному — в голенища сапог. Теперь ещё харчами разжиться, и совсем неплохо было бы.
Но вот с едой вышла промашка. У наших еды не было — как и у его взвода, а немцы шли в атаку без ранцев, налегке. А времени — четырнадцать часов, кушать хочется.
Саша уже уходил с поля боя, как взгляд его упал на гранату «Ф-1», висевшую на поясе у убитого красноармейца. «Возьму, — решил он, — здорово меня граната тогда, с бронетранспортёром, выручила». Небольшая, относительно лёгкая — это не противотанковая «РПГ-40» 1200 граммов весом. Такую ни в один карман не затолкаешь.
Всё, надо уходить. Немцы — народ аккуратный, педантичный. На поле боя быстро появятся сначала трофейные команды, которые соберут оружие и свою, немецкую, а также нашу амуницию. Одновременно с ними — похоронные команды из нестроевых солдат. У них дома этот печальный момент отработан. Своих погибших они поместят в плотные брезентовые мешки и захоронят. Всё, как положено — могила, крест деревянный с табличкой и каска на нём. Наших же павших или оставят на поле боя, или, в лучшем случае, побросают в одну общую яму и бульдозером сверху присыпят землёй.
И часа не прошагал Саша, как вышел к дороге. Конечно, не шоссе асфальтированное, укатанная гравийка. Он залёг в кустах, ожидая, когда можно будет её перебежать.
По дороге шли грузовики. Под брезентом, в кузовах — ящики. Сзади, у борта сидит солдат.
Интересно стало Александру. Если бы пехоту везли в грузовиках, тогда ещё понятно. А ящики зачем?
Он решил проследить за грузовиками. Прячась за деревья и кусты, пошёл вдоль дороги.
Вскоре навстречу пошли пустые грузовики. Стало быть, склад, где машины разгружались, недалеко. Будет обидно, если он шёл зря, и склад окажется продовольственным. Немцы склады охраняют тщательно, и рисковать головой из-за мешка сухарей или нескольких банок тушёнки не стоит. Хотя подкрепиться вовсе не помешало бы.