Дитя платонической любви
Шрифт:
Дуся приплясывал возле телефона и был готов на что угодно.
– Да ладно, не буду. А вы придете?
– Ну наверное, я уже деньги сдала. Мне даже поручили подарок купить, а я вот голову ломаю – не знаю, что и придумать…
– А… А давайте, Юленька, вместе! Вместе за подарком поедем! Я знаю такой магазинчик, там для старушек что угодно подобрать можно – и очки, и грелку… Кстати, замечательная идея – можно у нашей сестры-хозяйки новую грелку выпросить, очень нужный подарок для бабы Глаши будет. И бесплатно. Или утку, тоже необходимая вещь. А что, надо и о будущем
– Ну уж, прямо и утку… Неудобно как-то. И потом, мне кажется, баба Глаша уже давно натаскала себе и грелок, и уток. Давайте лучше в этот ваш магазинчик съездим.
– Я вас буду ждать через двадцать минут возле остановки «Кольцевая».
На том и распрощались.
Дуся летал. Маменьки дома не было – ей минут двадцать назад позвонила Сонечка и попросила съездить с ней по магазинам. Девчонке приспичило покупать свадебный наряд и требовался совет. Откровенно говоря, Дуся сообразил, что Сонечка берет матушку на тот случай, если вдруг придется добавить денег, она сумеет их выклянчить. Но Олимпиада Петровна согласилась с удовольствием. Во-первых, ей страсть как нравилось выбирать свадебные платья, она никогда этим прежде не занималась, а во-вторых, она серьезно заинтересовалась Парижем. А для поездки требовалось немедленно обновить свой гардероб – не ехать же в эпицентр моды в китайских подделках!
Поэтому никто не мешал Дусе метаться по всей квартире. Конечно, он искал, во что бы себя нарядить. Сначала залез в маменькин комод, но ничего, кроме дюжины сорочек, не обнаружил.
– Сорочки, сорочки, и куда ей столько? Будто всю жизнь собралась провести в постели… – ворчал Дуся, вытряхивая на пол кружевное белье.
Потом он погрузился в шкаф, там почему-то преобладали шерстяные рейтузы. Одеться на свидание с Юленькой было решительно не во что. И когда до встречи оставалось всего семь минут, он вдруг вспомнил про стиральную машину.
Юленька стояла на остановке в светлом брючном костюме из какой-то легкой полупрозрачной ткани, и вся была воздушной и летящей. Погода стояла настоящая майская, солнце светило весьма добросовестно, и люди обрядились в летние одежды. Молодые люди оголили руки по самые плечи, демонстрируя вздутые мышцы, девушки оголили ноги, демонстрируя… да неважно, что демонстрируя, тела дышали свободой! И только к хорошенькой Юленьке подошел мужчина в мятом пиджаке болотного цвета совершенно драпового качества, в мятой же рубашке с темным пятном на животе, которое было стыдливо прикрыто галстуком.
– Юленька, я не опоздал? – запыхался Дуся. – Понимаете, навалились неотложные дела, еле отвертелся.
Юленька растерянно оглядела странный наряд товарища, глубоко вздохнула, однако ничего не сказала.
– Может, в кино сходим? – плавился от удовольствия, а может, и от жары, Дуся. До встречи с Радько у него оставалась еще уйма времени, и ему хотелось в кино. С любимой девушкой. – Сейчас такой интересный фильм показывают, что-то там с пауком связано…
Однако Юля всерьез была озабочена возложенными на нее обязанностями.
– Не люблю я пауков. И потом, мы же собирались в магазин, – напомнила она.
– Да
– Ну зачем же? Пойдемте в обычный. Вы же говорили, у вас на примете есть один. Или вы только в комиссионках отовариваетесь? – недовольно спросила Юля.
Дуся даже отвечать не стал, только многозначительно хмыкнул.
В большом трехэтажном супермаркете людской поток Дусю буквально оглушил. Маменька редко выдавала карманные деньги, а получка и вовсе была раз в месяц, поэтому особенных денег Евдоким Филин никогда не имел, а без них в магазины ходить – занятие неблагодарное, поэтому сейчас ему стало неуютно. Юленька же стрекозой порхала от одной витрины к другой и о чем-то щебетала с продавцами.
– Евдоким! Как вам вот эта очаровательная картина? – тыкала она Дусю носом в унылую репродукцию. – Просто поэзия! Ошеломительный подарок, как вы считаете?
Бабы-Глашин «подарок» назывался «Песнь деревенскому кладбищу». На картине скупо светила луна, страшно корячились скелеты голых деревьев и повсюду торчали кресты. Дуся такой поэзии не понимал.
– А может, лучше чайный сервиз подарить? – робко сопротивлялся он. – Все-таки старушке семьдесят пять, сядут с подружками, из красивых чашек чай пить станут, а?
– Сервиз – это банально. Вы еще скажите – часы с боем!
Дуся как раз именно их и хотел предложить. Они висели на витрине такие славные, позолоченные и смотрелись очень солидно.
– Нет-нет-нет, лучше… – затрепетала Юленька ладошками и вдруг икнула. – Дуся! Нам необходимо купить ей вот этого богомола! Боже, какое уродство! Просто обязательно нужно взять!
Теперь Юленька тыкала пальчиком в здоровенную статуэтку бронзового богомола. Непонятно, кому в голову заскочила мысль сваять это насекомое в рост человеческий, но смотрелось это изваяние чудовищно.
– Фу, какая мерзость! – морщила Юленька хорошенький носик. – У него даже волоски на лапах сделаны! Обязательно надо купить. Когда мне семьдесят пять будет исполняться, пообещайте купить мне точно такого же.
– Непременно! – с жаром согласился Дуся. – А этого давайте оставим, может, кто в школу возьмет, детишкам биологию изучать. А я бы все же сервизик…
– Ой, ну какой сервизик! Надо брать богомола.
– Тогда берите, – согласился Евдоким, – и несите сами, мне его противно к себе прижимать. И денег у нас на него не хватит.
– Дуся!! Евдоким Петрович!! – раздался вдруг позади него знакомый крик, и кто-то от души хрястнул его по спине. – А я смотрю – ты, не ты… Здрасть, девушка!
Перед Филиным Дусей стоял старый знакомый – Толик. Это тоже был человек из прошлой жизни. Когда-то, несколько месяцев назад, Дуся недолго жил с отцом в коттедже. У них были горничная – Люся, повариха, охранники… После некоторых событий маменька принципиально всех распустила, якобы до тех пор, когда после смерти хозяина не пройдет год траура. Вот один из этих охранников сейчас ухватил Дусю за рукав и беспрерывно его дергал.