Дитя платонической любви
Шрифт:
– Чего уж ты… я б похлопотал…
– Вот и похлопочи! Сейчас самое время! Завтра поедешь путевки оформлять, а то все я да я!
Однако до путевок дело так и не дошло. Вечером Дусе позвонили, и голос главврача захлебнулся в трубке негодованием:
– Евдоким Петрович! Как вас прикажете понимать?! Это что же за произвол?! Вы что себе позволяете? Почему опять себе отпуск устроили?! Еще одно наследство собираетесь получить?! Никакой дисциплины! Разгильдяй!
– Почему это? – обиделся Дуся. – Какой же я разгильдяй, если у
– Никуда ваша супруга не подевалась! Ее недавно видела наша медсестра Татьяна! А вы там наверняка с молодой матерью отцовством наслаждаетесь? Я все могу понять! Но вы хоть бы носилки купили! Пять штук.
– Подождите… кто видел? Ирину Радько кто-то видел? – не поверил Дуся. – Она что, в роддом приходила?
– Знаете ли, батенька, чтобы прийти в роддом, надо переждать как минимум девять месяцев!
– Понятно, – скривился Дуся. – Танечку к телефону позовите.
– Какую… какую Танечку?! – поперхнулся от наглости санитара главный. – Я вам что – секретарша? Танечку ему!
– Позовите, позовите, я подожду…
– Да какую Танечку-то?
– Ну сами же сказали – Татьяна видела! Вот ее и пригласите. Я подожду.
В трубке повисло молчание, потом Матвей Макарович спокойно проговорил:
– Между прочим, я из дома звоню. И, смею вас заверить, никаких Танечек здесь не имеется. А если вам не терпится, то я сейчас посмотрю ее домашний номер в записной книжке.
Дусе не терпелось, и через пять минут он уже набирал номер медсестры.
– Алло, мне бы Татьяну, – красиво играл он в трубку голосом.
– Татьяну? – переспросил ворчливый старушечий голос. – Танька! Тебя!
– Знаю, что меня! А чего трубку хватаешь?! Прямо хоть руки ей оторви! – облаяла медсестра взявшего трубку и тут же промурлыкала: – Аллёу! Я вас слушаю с огромным вниманием.
– Татьяна, это Дусик, тьфу ты… Это Евдоким Филин, сослуживец твой.
– Евдоким! Боже, у тебя по телефону совершенно другой голос, ну просто не узнать! Сразу представляется такой импозантный мущщина…
– Танька, мать твою! Ну-кась бросай у телефона тереться! – послышалось у Татьяны. – Опять прилипла к трубке! Иди, говорю, вон картошку почисти! Шельма такая!
– Бабка! Иди крестиком вышивай! Прям короста какая!.. Аллёу, Евдоким, это очень славно, что вы позвонили, я даже…
– Танька!! Чего обоину рвешь, паскуда! Ты ее покупала?! – снова послышались крики на другом конце провода.
Дуся ошалел от таких разговоров – казалось, все население квартиры говорит с ним по телефону. Все, кроме того, кто нужен. А в трубку продолжали орать.
– Бабка! Чего орешь? Не видишь, она с очередным клиентом из сексу по телефону договаривается! Не мешай! Пусть на новые обои зарабатывает!
– Папа! Ну чего ты мелешь-то?.. Аллёу! Евдоким? Абсолютно не дают пообщаться. А очень хочется,
– Татьяна! Меня сейчас интересует… а черт, я уже и сам не понял, что именно, – чертыхнулся Евдоким.
– Дусенька! Какой ужас! Ты ругаешься по телефону? – тут же раздался под ухом маменькин вопль. – Немедленно извинись! Люди подумают, что тебя воспитывала подворотня!
– Короче, Татьяна, я тебя жду через час возле… Маменька! Ну выйдите же к соседке! У нее прекрасный черно-белый телевизор!.. Татьяна? Я жду вас в кафе-мороженом «Белоснежка». Через час!
Дуся положил трубку на рычаг и вытер пот со лба.
– Дуся, я понимаю, – лукаво щурилась Олимпиада Петровна. – Сынок, ты влюбился. И сейчас торопишься на свидание, да? Пока наряжайся, а я тебе подогрею гороховый суп. Оденься потеплее, сейчас очень коварные погоды.
– Мам, да я ненадолго, зачем суп-то? – ныл Дуся. Горох он не уважал.
– Не спорь с мамочкой! Там много белка! А тебе просто необходим белок! Надень вон ту жилеточку, которую я перевязала тебе из старых шерстяных носков. И не куксись, она такая теплая! Ты в ней будешь, как в теплотрассе!
Гороховый суп пришлось съесть, и жилеточку Дуся тоже напялил. Правда, он еще в подъезде ее стянул и сунул за батарею. Теперь он торопился в «Белоснежку».
Танечка уже сидела там. Вне больничного халата она выглядела прелестно – светлые локоны вольно валялись на плечах, ресницы были удивительно черными и беспрестанно моргали, губы жирно блестели, а коротенькая юбочка и вовсе заставила Дусю втянуть живот.
– Евдоким! – помахала Танечка салфеткой со своего столика. – Дуся! Я заказала нам мороженое с коньяком! Вы любите с коньяком?
– Я люблю просто мороженое, сливочное. Можно еще орешков туда покрошить, – засмущался Дуся, но вспомнил о своей цели и торжественно насупился.
– Дуся, вы такой загадочный… – перегнулась к нему через стол Танечка. – Просто удивительно, как это мы раньше не догадались встретиться в кафе!
– У меня раньше денег не было… – покрылся свекольным румянцем Дуся.
– А сейчас? – играла глазками чаровница.
– Сейчас тоже нет, но мне это… поговорить надо. А по телефону не получается.
– Только поговори-и-ить? – плаксиво протянула коллега.
Дуся просто не знал куда деться. Ему всерьез нужно было поговорить. Татьяна, по словам главного, видела Ирину Радько. Вот и хотелось вызнать, где и при каких обстоятельствах та встреча состоялась. Однако Татьяна плевать хотела на то, о чем думал Дуся, и упрямо гнула свое.
– Скажите, Дуся, я вам нравлюсь в таком одеянии? Правда ведь, мне это к лицу?
– Ну да… Татьяна, я вот что хотел спросить… – постарался собраться Дуся. – Помнишь, ты ко мне подходила, хотела что-то сказать. А я тогда с маменькой стоял, помнишь? Ну, маманя еще сказала, что у тебя похотливые мысли?