Дитя платонической любви
Шрифт:
– А мы вот тут собрались… куда Макар телят не гонял, – пояснил Макар Семенович. – Мы, так сказать… в путешествие!
– Ой! Дусенька! Ты только посмотри! Здесь тебе и Европа, и всякие южные страны! А вот, с ума сойти! Париж! Дуся, я обязательно хочу в Париж!
– Нет, Олимпиадочка, я бы больше на Кипр желал, – возразил кавалер. – Я ведь специально тебе эту брошюрку захватил, смотри, какое чудо! Прошу заметить, что лето в этом году обещают мерзопакостное, да-с! Поэтому только на Кипр!
– Ну вы, Макар Семенович, можете и на Кипр, а вот я только в Париж, в кузницу моды!
– А как же я без вас-то? –
– Вот и езжайте к своим миниатюрным! – грозно шлепнула брошюрой о стол Олимпиада Петровна. – Езжайте, любезный. Мы вам здесь не клуб меценатов! У нас еще дел невпроворот!
Макар Семенович сообразил, что его занесло и путешествие может накрыться. Поэтому он стал преданно заглядывать своей пассии в глаза и излишне активно интересоваться:
– А что у вас за дела такие? Я понимаю, вы глупостями не занимаетесь, но уж очень хотелось бы знать, что за ересь может волновать такую успешную даму?
Олимпиада Петровна поймалась на уловку. Она поправила грудь, тряхнула локонами, хмыкнула и даже закинула ногу на ногу.
– Да уж конечно, некогда нам глупостями-то заниматься. Дело мы расследуем. У Дуси вот в роддоме мамочку с ребенком похитили, так без нас никак отыскать не могут. Все нам приходится вот этими вот руками искать. И рад бы отдохнуть, да некогда.
– Подождите, а может, и не похитили их? – заерзал на стуле Макар Семенович. Ему очень хотелось на Кипр.
– Да что вы понимаете! Сейчас на молодых мам просто-таки охота! Не успеешь ее в больницу покласть, а уж глядь – кто-то спер!
Олимпиада Петровна уже насмотрелась на заграничные пейзажи, теперь сгребла их в пакет и отправилась готовить завтрак.
– А я все же сомневаюсь, может, и не надо никого искать-то? – незамедлительно прибыл туда же Макар Семенович. – А чего? Мне вот предложи какую молоденькую мамочку, так я и не возьму. Силком брать заставят, так я еще и денег попрошу за беспокойство. Кому ж такое ярмо-то взваливать надобно? Это, я вам доложу, сами женщины себе цену набивают. Знаете ведь как бывает – мамочке надоело в палате валяться, захотелось воздухом подышать, вот и дала деру вместе с дитём!
– Да вот не получается, – ехидно усмехнулась Олимпиада Петровна. – Эта женщина звонила, нет с ней ребенка. Очень слезно просила, чтобы Дуся лично занялся. Ну и меня, конечно, уговаривала. И разве устоишь? Пришлось согласиться – ребеночка же похитили!
Она стала заводить тесто на блины, а это дело долгое. А есть уже хотелось. Хоть бы колбаски догадалась гостю отрезать. Макар Семенович подергал носом.
– Вот! Я ж говорил – всем она без надобности, если сама звонила, значит, и не крали ее! Сама утопала. А вот я… Олимпиада, скажите своему бугаю, пусть хоть чайник погреет… – попросил он.
– Да? А дитё? – гневно щурилась Олимпиада. – Оно тоже само утопало?
– А про дитё я вам такие страсти рассказать могу! – с большим азартом продолжал кавалер. – Колбаски отрежьте. Вот я слышал… У меня один товарищ есть! Такой душевный человек, умница, добряк,
– Боже мой! Ужас-то какой! Торговать нашим генетическим фондом, какое бесстыдство! – нещадно шлепнула себя по щекам дама.
Кавалер же разошелся не на шутку. Он уже сам достал из холодильника колбасу и теперь прилаживал ее на кусок хлеба. А чтобы этот поступок не слишком бросался в глаза, заговорил с еще большим азартом.
– Да уж, такое. Целый бизнес развернули. Такими деньжищами крутят! Раньше-то лишь по телевизору показывали, а теперь и до нас докатилось. Мой товарищ тоже решил этим делом промышлять. Надоело по форточкам, знаете ли, уже и возраст не тот, и солидности никакой, да и милиция только и смотрит – не торчат ли с какого окна его ягодицы. Обидно. Так вот я поинтересуюсь, не начал ли он новую работу? Или так, может, слышал, не было ли поступлений новых девочек.
– А он вот так взял и выложил все! – ехидно хмыкнула Олимпиада Петровна.
– Ну не за так, конечно, не за так. Если есть кто на примете, тогда уж придется и заплатить. А что делать? Сейчас время такое… – скуксился Макар Семенович и откусил добрую половину бутерброда. – А вы, Олимпиада Петровна, все же обратите внимание на Кипр. Очень бы хотелось с его культурой ознакомиться.
Дама вздохнула и протянула ручку к брошюре.
Весь день Дуся не мог найти себе места. Он слонялся по комнатам и тоненько вздыхал. Можно было сходить на работу, да как-то не хотелось. Надо было завершить расследование, а уж потом с головой нырять в производство. И все же на работу пришлось отправиться. Совершенно неожиданно позвонила Юленька и, немного робея, залепетала в трубку:
– Алло, Евдоким? Меня попросили вам позвонить, это Юля.
– Ах, ну как же, я ведь сразу узнал! – расплылся Дуся в блаженной улыбке. – Кто этот молодец, что попросил вас позвонить и сделать мне приятное?
– Это баба Глаша. У нее сегодня юбилей, вот она и решила скромненько отметить. Только, говорит, чтобы обязательно все сотрудники присутствовали. А то, говорит, знаю я вас – соберутся три санитарки, сбросятся по тридцать рублей и никакого мне веселья с подарком, одни растраты. Могу, говорит, раз в сто лет…
– Так ей сто исполнилось? Я догадался, догадался!
– Да нет же, это она образно, могу, говорит, раз в сто лет от всех сотрудников поздравления получить. Так что, вы уж будьте любезны, сегодня к шести. Да, мы по полтиннику сбрасываемся, все же у человека юбилей.
– Юленька, я обязательно буду, – довольно запыхтел в трубку Дуся. – Но, скажите мне, сколько же лет нашей имениннице?
– Ах, ну сколько… Надо полагать двадцать пять… по третьему кругу. Вы уж, Евдоким, не вздумайте у нее это спросить, жутко обидеться может. Понимаете же – у женщин неприлично об этом спрашивать…