Дитя платонической любви
Шрифт:
– Евдоким Петрович! А мы вас вспоминали… Как вы сырки все время воровали! Хи-хи! А это ваша жена? Нет еще? А чего? Неужели вы, Евдоким Петрович, после траура в коттедж с матушкой вашей въедете? Лучше застрелиться! И чего бабам надо? Такой денежный мужик… А вы в магазин по каким делам? Я вот приехал стиральную машину брать, тоже жениться нужно. А вы чего? – совал Толик свой нос сразу во все дела и просто не давал вставить слова.
Юленька после его тирады стала нервозно улыбаться и даже почесываться от нетерпения. Из всего словесного винегрета Толика девушка выцепила главное – Евдоким
– Девушка! Ну и куда вы смотрите?! Перед вами мульти…пликатор!
– Вы хотели сказать, мультимиллионер? – дергалась от его шлепков девушка.
– Во! Правильно! Евдоким! В какую хренотень ты вырядился?! Отец бы со стыда сгорел! – крикнул Толик и кинулся срывать с Дусика мятый пиджак.
Он яростно швырнул его на пол и принялся топтать, чтобы уже никогда эта недостойная вещь не висела на плечах хозяина. Вездесущие мальчишки мигом подскочили и, думая, что проводится очередная акция, стали скидывать свои куртейки и весело на них скакать. Бдительные жены принялись стягивать со своих мужей ветровки и олимпийки, взгромождались на старые вещи всем своим весом в надежде, что им немедленно выдадут новые.
– То…лик… Да Толик же! – конфузился Дуся, нервно оглядываясь. – Ну чего устроил-то? Нормальный это пиджак! Мне его сестра покупала… Уйди, говорю!
Толик остервенело топтал. Дусе стало свободнее – жара испекла его в шерстяном одеянии до полуготовности. Однако теперь ярко виднелись жирные пятна на рубашке. Юленька морщилась, сучила ногами и, наконец, решилась.
– Дуся, а черт с ним, с подарком, подарим клизму, как ты говорил. У сестры-хозяйки попросим. А тебе купим классную футболку!
Дуся поперхнулся от счастья. Второй раз в жизни его кто-то стремился классно одеть. Правда, в первый раз это закончилось плачевно, зато теперь…
– Толик! Чего прилип? Прямо проходу нигде не даешь! Не видишь – мы с невестой мне за тряпками отправились! – гаркнул на знакомого Дуся и нежно обратился к Юленьке: – Пойдем, дорогая, я там чудные футболочки усмотрел, с мишками…
На юбилей бабы Глаши Дуся заявился в новой футболке яичного цвета и в белых льняных штанах. Для такого обмундирования Юленьке пришлось добавлять свои сбережения. Но она нисколько не жалела, а лишь переглядывалась многозначительно с Филиным. Черт с ним, она даже фамилию его возьмет, будет Совой… Господи, она же просто будет Филина! При чем здесь сова? Девушка хихикала над своими мыслями, пока вовсю шли поздравления.
– А теперь, Глафира Никитична, мы вам преподносим подарок! – вещал главный. – Именной! Даже, я бы сказал, с дарственной надписью! Дуся? Надпись дарственная есть?
Юленьку буквально подбросило – они же все общественные деньги потратили Дусе на одежду и решили подарить клизму или грелку. А какие на грелке могут быть надписи? Разве
– Васька, черт! Помоги же! Видишь, сейчас пуповину сорву! – крикнул он напарника по носилкам.
Васька немедленно подскочил, и уже вдвоем они вытянули на свет божий подарок. Все ахнули. В здоровенной коробке тихо серебрился суперновый телевизор с огромным экраном и с кучей документов.
– Только… Только, Матвей Макарович, уж не обессудьте – надписи дарственной нет, – расплывался в улыбке Дуся. – Не, ну если баба Глаша хочет, я могу маркером на экране написать…
Главврач Матвей Макарович судорожно подсчитывал в уме, по скольку скидывались сотрудники. Лично он сдавал полтинник. Потом у него в мозгу что-то щелкнуло, и он возопил:
– Граждане! Граждане сотрудники! А в следующую пятницу у меня юбилей! Ей-богу, хотел раньше сказать, да замешкался!
– Позвольте, какой же у вас юбилей? – заморгала Анна Кирилловна, сестра-хозяйка, которая всегда строго вела учет дней рождений главного. – Вам же еще только шестьдесят два?
Главный поперхнулся, а потом его глас перешел на цыплячий визг:
– А вот и нет! А вы не лезьте, когда к вам не обращаются! Мне уже шестьдесят пять будет… в пятницу! Да! Скидываемся, товарищи! Учитываем, что я не санитарка!
– Да и чего ужо… – румянилась именинница. – Давайте к столу-то двигайтеся… Надоть подарок-то обмыть!
Сотрудники зашевелились. Как-то всем сделалось хорошо от того, что они так ловко скинулись по пятьдесят рублей, а умница Юленька вместе с Дусей умудрились найти где-то такой замечательный и дешевый подарок. А еще и у главного празднества намечаются… Только Юля все поняла. Она подсела к Дусе и тихо прошептала ему почти в самое ухо:
– Признайся, шалун, это ты купил на свои деньги? Откуда у тебя столько карманных?
Шалун чуть не провалился от счастья в подвальное помещение.
– Знаешь… завалялись, я и забыл про них совсем, а тут такое дело…
Ну не стал он рассказывать любимой девушке, что после магазина вернулся домой и закатил мамане истерику.
Олимпиада Петровна уже была дома и примеряла обновки.
– Дуся! Дусик, посмотри, что мама купила! Совершенно шикарный купальник и почти даром! Правда, пришлось обменять несколько сот долларов на рубли, зато… Дуся, отчего тебя перекосило?
– Маманя! – горько произнес Дуся и прикрыл глаза. – Маманя! Я сегодня решил! Или я являюсь наследником, или ты, маманя!
– Ой, – всплеснула руками Олимпиада Петровна. – Ой, Дусенька, как же хорошо ты придумал. Давай, сынок, лучше я. Я немножко побуду, а потом после меня все равно все к тебе перейдет. А я все думаю, как же мне коттедж продать, без тебя никак не получится, там же документы! Когда наследство пойдем на меня переоформлять? Когда тебе удобно?
– А зачем тебе, маменька, я? Ступай сама и делай все бумаги.