Дитя огня

Конолли Майкл

Вот и все. Я больше не мог на него смотреть. Я не мог смотреть на то, что я с ним сделала. Я отступил, быстро оглядывая комнату. Я не хотел ничего оставлять после себя. Я не хотел возвращаться сюда снова.

Я подошел к лестнице и спустился вниз. Она скрипела и стонала. Я слышал, как Кэбот тихо плакал у меня за спиной. Призрачный нож уничтожил его так, как я никогда раньше не видел. Я достал его и рассмотрел в полутьме лестницы. Я чувствовал заключенную в нем силу, и я чувствовал, что эта сила частично принадлежит мне, но только частично.

Каково было бы, если бы заклинания на моем теле были сняты?

Что еще важнее, что подумала бы Аннализ о том, что я сделал? Мы были здесь, чтобы уничтожить хищников и украсть книги заклинаний. Заклинания были слишком могущественны, чтобы распространяться по миру. Выжженная черная земля по всей бухте Хаммер была достаточным доказательством этого.

Единственным исключением, насколько я мог судить, было Общество Двадцати дворцов. Из разговора с Аннализ я понял, что у них строгие правила в отношении использования магии, и если они и были слишком безжалостны к ней, то только из страха и желания защитить нас всех.

Несмотря на это, я чувствовал себя лицемером. Я совершил много глупостей в своей жизни. Кто сказал, что для меня было нормально ходить с заклинаниями на теле, а для Кэбота нет? И кто сказал, что решение должно принимать Общество Двадцати Дворцов?

Я прошел по деревянному полу к двери. Я собирался рассказать Аннализ о Кэботе и его детях. Если бы она решила, что они должны умереть, или если бы это было своего рода правилом для Общества Двадцати Дворцов, так тому и быть. Возможно, я был бы тем, кто это сделал. Так мне и надо.

Однако я надеялся, что мы сможем их отпустить. У Кэбота не было никакой книги заклинаний. Теперь я был в этом уверен. Мне оставалось только спросить Синтию. И Карла Третьего.

Я шагнул через дверной проем в тусклый дневной свет. На обочине стояли четверо мужчин. Они наставили на меня курносые пистолеты 38-го калибра.

— Это он — сказал кто-то. Позади первых четверых стоял еще один мужчина. Его руки были забинтованы. Это был Флойд.

Я не узнал остальных. Я понял, что должен был испугаться, но мои адреналиновые железы, по-видимому, еще не получили сигнал об опасности.

Дверь склада за моей спиной все еще была открыта.

— Не делай этого — сказал один из мужчин — Сначала выслушай меня.

Он был среднего роста и сложен как десятиборец. У него были густые усы и козлиная бородка, но голова была выбрита. Наконец, я встретил четвертого человека, который разговаривал с Дюбуа, Чарльзом Хаммером и мэром, когда Харлана застрелили.

Выражение его лица сказало мне то, что я хотел знать больше всего: он не нервничал, не нервничал так сильно, что ему не было неловко. Он убил бы меня, если бы пришлось, а потом продолжил бы свой день. Я пожал плечами.

— Ладно. Что ты хочешь сказать?

— Наш босс заинтересовался вами. Она хотела бы пригласить вас пообедать с ней.

Выражение его лица было холодным. Все четыре пистолета по-прежнему были направлены на меня.

—

Я согласен.

Глава 12

На этот раз мы ехали в спортивном фургоне "Шевроле". В нем было достаточно места, чтобы бандиты могли расположиться вокруг меня и прикрывать меня.

Флойд сидел на переднем пассажирском сиденье. Парень, который пригласил меня, сел на скамейку позади меня. Еще один сидел рядом со мной, а двое последних — на сиденье передо мной. Они повернулись и направили на меня свои револьверы.

Тот, что сидел рядом со мной, держал пистолет слишком близко к моей руке. Я мог бы побороться с ним за это, если бы его не поддерживали трое вооруженных друзей.

— Бобби? — спросил тот, что сидел рядом со мной.

— Сделай это сейчас — ответил мужчина позади меня. И не называй меня по имени, придурок".

Я посмотрел на парня рядом со мной. Я знал десятки парней, похожих на него в душе, и единственное, чего я не мог сделать — это показать им свой страх — Почему ты не можешь называть его по имени, а он — по твоему?

Если парень и обиделся, то хорошо это скрыл. Он сунул пистолет в карман и начал меня обыскивать. Он проделал ужасную работу, даже если ему удалось найти все, что у меня было с собой полезного. Он забрал пистолет Кэбота, мой бумажник, ключи Аннализ и мой призрачный нож и вернул все это Бобби.

— Что это? Спросил меня Бобби, держа призрачный нож над спинкой сиденья, чтобы я мог его видеть.

— Мой талисман на удачу.

— Да? Что это за закорючка?

— Подпись моего врача. Я копирую его, когда выписываю рецепт.

— Не смешно. Дай мне реальный ответ.

— Ладно. На самом деле, это последняя подпись в жизни Курта Кобейна. Он умер на следующий день после того, как подписал это.

— Ого — сказал один из парней, стоявших передо мной. Это был тощий чернокожий парень с плохими зубами — Я хочу на это посмотреть.

Я ничего не мог с собой поделать. Я рассмеялся.

— Заткнись там. Это не подпись. И уж точно не талисман на удачу, иначе тебя бы здесь не было.

— Ты просто подожди — Я подмигнул тощему парню передо мной и уселся поудобнее. Я решил, что, пока я не попытаюсь сбежать, я проживу достаточно долго, чтобы успеть пообедать.

Я тихо сидел и смотрел, как мимо проплывает город. Я чувствовал призрачный нож у себя за спиной. Я знал, что мог бы позвонить, но сейчас было не время.

Мы подъехали к супермаркету. Я сказал водителю, что хочу заехать и купить бутылку вина — терпеть не мог приходить к кому-то домой с пустыми руками. Он притормозил у въезда на парковку, не зная, стоит ли останавливаться. Бобби обругал его и велел пройти мимо.

На этот раз я не засмеялся, но улыбнулся. С каждым разом я нравился ребятам все меньше и меньше. Бобби, которого никто не видел на заднем сиденье, ворчал и бормотал что-то о любителях, с которыми ему приходится иметь дело.