Дитя леса
Шрифт:
Иногда я представляла дедушку сидящим за массивным столом, под жёлтым светом лампы, с ручкой в руке. Он что-то писал в толстом журнале. Делал длинные паузы, поправлял очки на переносице, бросал задумчивый взгляд в окно. Вдруг он что-то сочинял? Стихи, рассказы или даже романы? В такие моменты я улыбалась, но чувствовала грусть, от того что мы не успели встретиться и узнать друг друга. Возможно, в другой жизни.
Помимо стола, диванчика у окна и многочисленных стеллажей с книгами здесь имелось зеркало. Старое, мутное, оно вытянутым овальным глазом подглядывало из дальнего угла, и казалось, что от него до сих пор не избавились
Инесса книгами не интересовалась. Она вообще почти не заходила сюда. Наверное, комната изредка становилась ночным прибежищем для перепившего гостя, но большую часть времени здесь просто копилась пыль.
Я подошла к зеркалу. Пожалуй, впервые в жизни мне захотелось сравнить себя с другими женщинами. Серая мышь, да и только! Нужно обрезать волосы и сделать модную стрижку. Выщипать брови. Накрасить глаза. Но как? Купить косметику? Зайти в парикмахерскую на углу?
Я покрутилась вокруг своей оси и вздохнула. Разве может Егор влюбиться в такую девушку? Нина, например, носит серёжку в носу и одевается так, что глаз не оторвать, особенно от зоны декольте. А ещё она раскованная, весёлая и делает всё, что хочет.
«И тем не менее она не его девушка! А ты вот-вот ею станешь…» – промелькнула мысль.
Я отошла от зеркала и присела на краешек дивана. Завтра мы идём в театр, а мне нечего надеть.
Инессу я нашла в гостиной. Развалившись в мягком кресле и вытянув ноги на танкетку, она щелкала пультом от телевизора, не задерживаясь ни на одном канале дольше тридцати секунд. Глядя на неё, я засомневалась, точно ли она родная сестра мамы. В смуглой, экзотичной Инессе чувствовалась южная кровь, в то время как мы с мамой были высокими, русоволосыми и бледными.
– Тётя, – робко позвала я.
Она подняла на меня недовольный взгляд.
– Мне нужна твоя помощь. Мы завтра с Егором идём в театр, а я не знаю, что надеть. Как одеваются в театр?
Инесса вопросительно приподняла бровь и рассмеялась.
– А ты шустрая, да? Уже свидание? Не дури голову, надень, что нравится. Платьишко, туфельки, да хоть джинсы. Сейчас никто не ходит в театр в боа и шляпках.
Инесса вернулась к пульту и продолжила переключать каналы, словно разговаривала не со мной, а с телевизором.
– Но не вздумай с ним спать! Он тебя трахнет и тут же переключится на другую. А я не собираюсь тебе сопли подтирать. Если залетишь, дам денег на аборт и выставлю на улицу. Уяснила?
Щёки заполыхали. На что я надеялась? Не ответив ни слова, я выскользнула из комнаты.
Реальность отличалась от фантазии. Не было ни вечернего платья, ни шпилек, да и дамы в фойе театра, тётя не соврала, не блистали бриллиантами и норковыми шубами. Я надела простое летнее платье из хлопка длиной чуть выше колена и туфли на плоской подошве, но вдруг оказалось, что это не главное. Я держала за руку Егора и чувствовала себя самой счастливой на свете: мы проведём вместе целый вечер.
Когда
Если душа моя витала далеко отсюда, то тело каждой клеточкой впитывало близость Егора: его тепло, дыхание, малейшие движения. Во мне разыгрались желания – незнакомые, бурные, противоречивые. Я одновременно находилась в зрительном зале и в незнакомой Италии за пятьсот лет до этого момента.
Егор, не отрывая взгляда от сцены, прикоснулся к моей руке и начал нежно водить пальцами по коже. Вместо того чтобы спрятать руку, я перевернула её ладонью вверх и ответила легким пожатием. По телу пробежала дрожь. Джульетта упала на грудь Ромео без чувств, я же никогда раньше не ощущала себя более живой. Всего за несколько минут мы так много успели сказать друг другу, не произнеся ни единого слова.
Я вышла из зала ошеломлённая то ли увиденным, то ли пережитым. Егор обнял меня за талию, увлек в сторону от толпы и прижал к себе. Тело одеревенело. Что он делает? Если он разожмёт руки, я рухну на землю.
Егор чуть отстранился и взял моё лицо в ладони. От его взгляда по венам растёкся густой сладкий сироп. Чёрные глаза поглощали меня своей бесконечной глубиной. И тут он прикоснулся губами к моим. Совсем легонько. Кожа вспыхнула. Разом по всему телу.
Так ли описывают любовь в книгах? Нет, совсем не так! В жизни всё гораздо ярче и болезненнее, словно ты стоишь на краю пропасти, точно зная, что через секунду прыгнешь.
– Пойдём ко мне?
Я в первый раз оказалась в квартире Егора, которую он снимал на шестнадцатом этаже красивого нового дома. Он провёл меня в гостиную, большую часть которой занимал светлый кожаный диван, похожий на жирную гусеницу, включил неяркий свет и предложил присесть, а сам ушёл на кухню. Зазвенела посуда, хлопнула дверца холодильника. Через минуту он вернулся с двумя бокалами шампанского, протянул один мне, с другим устроился рядом и с наслаждением выпил.
Я ёрзала на месте, чувствуя, что платье задралось неприлично высоко, и кожаная обивка дивана липнет к бёдрам.
– Как тебе балет?
– Волшебно. Не представляла, что люди способны создать такую красоту. То есть, представляла, конечно, но когда видишь это собственными глазами… У меня мурашки по коже бежали.
– У меня тоже. Но не от балета.
Я сделала слишком большой глоток шампанского и поперхнулась. Егор пододвинулся ближе, поднял руку и медленно стёр капельку с моего подбородка.
– Можно тебя поцеловать?
Не дожидаясь ответа, он запустил руку в мои волосы и притянул к себе. Второй рукой нащупал подол платья и начал медленно сдвигать его вверх. В этот раз в нём не было нежности, только настойчивость, нетерпение. Рука на затылке, прижимающая меня к его жадному рту, казалась железной хваткой. Я начала задыхаться.