Дитя Аэллии
Шрифт:
Комната для завтрака наполнилась светом солнечного зимнего дня, отчего ее богатое убранство засияло еще ярче. В позолоте блюдец и чашек отражались всевозможные яства, среди которых возвышался аппетитный румяный поросенок. Гордон, восседавший за столом во главе этого великолепия, апатично ковырял салат, прислушиваясь к приближающимся голосам двух людей, которых он приказал пропустить. Их спор стал ясен еще до того, как они вошли. Переступив порог, Нирлон
— Простите, Ваше Величество, мы не знали, что тревожим Вас во время завтрака.
— Не важно, — Гордон отодвинул тарелку. — У меня все равно пропал аппетит.
— Плохо выглядите, — вырвалось у Петли прежде, чем он успел подумать.
Гордон поднял на него вялый взгляд.
— И ты не красавчик, — ответил царь и подал знак, чтобы поросенка, к которому он так и не притронулся, унесли. Петля проводил блюдо прожорливыми глазками. — Какой вопрос привел вас?
Сглотнув слюну, Петля доложил:
— У меня стоит приказ о казни двенадцати человек.
— Мне известно об этом, — сказал Гордон, отпив чай, — я его подписал.
Нирлон посмотрел на Петлю, как бы говоря: «Видишь!»
— Но среди них нет главной мятежницы… как ее… Цыганки.
— Знаю.
— Не смеем более нарушать покой Вашего Величества, — Нирлон схватил за локоть Петлю, но тот не сдавался:
— Если мораторий на смертную казнь женщин отменен, разве не…
— Этот вопрос еще рассматривается, — Гордон говорил рассеянно, похоже, забыв о том, что он не должен отчитываться перед кем-либо. — А если хочешь знать мою позицию — то я против смертной казни женщин.
— Но, милорд, разве сейчас подходящее время для милосердия? В смысле, мы не совсем понимаем …
— Кто это мы?
Петля замялся и пробормотал что-то невразумительное. Гордон задумался. Было в его безмолвном лице нечто такое, что не допускало беспокойства, нечто почти зловещее.
После минутной паузы Гордон сказал:
— Добавьте ее в список.
— Такой, как он, любить не может…
— О, нет! Любить он более других умеет, но только раз… один лишь раз!
— Позвольте мне заметить, милочка, что Вы несете бред!
Этот чудной диалог закончился невнятной мелодией. В страшной черноте колодца с трудом различался источник речи — скривившаяся человеческая фигура. Она лежала на холодном камне, по которому сочилась вода. Звук капель и тихий девичий напев довершали эту поистине жуткую картину. Закашляв, Кайла перешла на прерывистый шепот, из которого можно было разобрать только одну фразу:
— Как хочется пить!..
Она опустила голову на руки и закрыла глаза. Сколько она уже здесь? Как она вообще сюда попала? Разум затуманился:
Какое странное чувство… что это — помешательство? В последнее время она стала путаться: сон и явь слились в одно своеобразное состояние. Пропали всякие ощущения — должно быть, это и есть смерть…
Неожиданно в забвение влезли какие-то звуки: ржавый скрип и голоса. Девушка открыла глаза и чуть повернула голову. Вдруг вспыхнул свет, яркий до боли. Кайла вскричала.
— Жива? — прогремел мужской голос.
— Уберите свет! — прохрипела девушка.
Когда ее зрачки сузились и немного приспособились к освещению, она смогла разобрать силуэты, маячившие наверху. У одного из них в руке был факел, ослепивший ее вначале. Теперь он казался тусклым.
— Мы спустим тебе лифт!
— Я не могу… не могу пошевелиться!
— Помоги ей.
Какой-то мужчина спрыгнул рядом с Кайлой. Она собрала все свои силы, но самостоятельно встать не смогла. Незнакомец подхватил ее и усадил на подъемник. «Наконец-то, — подумала Кайла, — спасение!» Увы, радовалась она не долго — поднявшись наверх, она увидела тех же стражников, что и заключили ее.
— Мне жаль, — только и сказал конвоир. — Время казни.
Удивительно, но эти слова не испугали Кайлу: их жуткий смысл просто не дошел до истощенного мозга. Единственное, что она чувствовала, когда шла по обратному пути, — это облегчение. Коридор расширялся и вел наверх — для бессознательного восприятия большего и не требовалось.
Кайлу ввели в какую-то комнату, в которой она обнаружила Петлю и Бойза. Они сидели за столом и играли в карты, шумно комментируя свои ходы.
— Опа! Смотри, кого привели! — Петля толкнул локтем здоровяка.
— Как ты, малая? — спросил тот, обернувшись.
Воспользовавшись моментом, его соперник незаметно заглянул в колоду.
— Можно воды? — вместо ответа попросила Кайла.
— На, выпей это, — Петля дал ей свой стакан, наполненный какой-то белой жидкостью, девушка принюхалась. — Не бойся, пей. Тебе полегчает.
Жидкость прожгла все тело и в мгновение отрезвила разум. Кайла закашляла.
— Как думаешь, сколько времени ты провела в Яме? — с азартом спросил Петля.
— Не знаю… месяц? — предположила Кайла, хотя считала, что как минимум вдвое дольше.
— Козырь! — Бойз хлопнул о стол карту. — Неплохо. У нас был чудик, утверждавший, что пробыл там три года!
— А сколько на самом деле?
— Полтора дня.
— Быть не может! — выдохнула Кайла.