Дитя Аэллии
Шрифт:
— Все равно не надо.
Огни фонарей на палубе и в каютах погасли один за другим: корабль исчез в черноте моря. Даже небо сокрыло звезды и луну, благоприятствуя повстанцам.
Вскоре на горизонте, словно на мрачной гравюре, вырезалась крепость. Бросив якорь на приличном расстоянии, корабль спустил на воду лодки с людьми. Поднялся ветер, и скорбно застонало море из своей глубины. Нелегкий путь до скалы повстанцы преодолели в полном молчании, в воздухе застыло напряжение.
Причалив, смельчаки по очереди стали карабкаться по скользким и острым
— Кажется, сама Стигия только что спасла мне жизнь.
— О чем ты? — с упреком в голосе отозвалась Кайла. — Проходи скорей, все уже внутри.
Сестры, согнувшись, забрались в пещеру.
— Я сейчас едва не свалилась в море, но что-то удержало меня, — пояснила Илая. — А я ведь еще плавать не умею.
Туннель, по которому продвигались повстанцы, должен был вывести в тюрьму, где содержались их плененные сообщники. Кайлу весь вечер снедала безотчетная тревога, которая стала возрастать по мере углубления в крепость. Она молилась о том, чтобы побег прошел тихо и незаметно для охраны. Однако когда заговорщики выбрались из вентиляционного люка в просторное светлое помещение и никого там не обнаружили, Кайле стало совсем не по себе: уж очень было тихо. По центру комнаты стоял большой стальной стол, окруженный крепкими табуретками, массивные канделябры у потолка были зажжены, а в углу она заметила белый магический кристалл. Такие кристаллы использовались, как камеры наблюдения.
— Уходим! — сказала Кайла. — Это ловушка.
Повернувшись, она наткнулась на наставленное на нее дуло ружья. Крис, Тайган, Алера и Илая также оказались под прицелом. Люди Петли обезоружили их. Нирлон же наблюдал за этим с обыкновенным хладнокровием в лице.
— Позови остальных! — велел он одному из парней.
— Что это значит?!
Вместо ответа Нирлон подошел к Кайле и, вытянув руку, произнес:
— План крепости, пожалуйста.
— Значит, предатель ты, — сказала девушка и, бросив косвенный взгляд на оторопевшего Криса, прибавила с сарказмом: Кто бы мог подумать?
— План крепости, — повторил Нирлон, а Петля приложил холодное дуло к ее виску.
Кайла достала из плаща книгу и отдала ее предателю. Тот взял у Петли наручники и, нагло ухмыльнувшись, скомандовал:
— На колени, руки вверх.
Кайла, кинув на него уничтожающий взгляд, подчинилась. Чувствуя, как на кистях смыкаются железные оковы, она едко произнесла:
— Наслаждайся, пока есть возможность. Я еще разберусь с тобой.
Стоявший за спиной Нирлон наклонился и прошептал ей на ухо:
— Буду ждать.
— Сидеть! — заорал кто-то и ударил стволом по плечу Криса, который, взбесившись, дернулся вперед.
Кайла подавила в себе бесполезную злобу, а Нирлон, гаденько посмеиваясь, отошел в сторону. Открылась дверь, в
— Клавера, племяша! — с радушием приветствовал царь. — Давно не заглядывала!
— Дела, сам видишь, — отозвалась та, поднимаясь.
— Кто это разрешал тебе встать?
— Иди к черту! — огрызнулась Кайла, усевшись за стол.
Гордон расположился напротив нее и, похоже, он действительно был рад снова видеть свою эксцентричную племянницу: в его глазах сверкали озорные огоньки.
— Твое спокойствие должно внушать мне опасение? Или тебе не бывает страшно?
— Что ты! — Кайла зевнула, мысленно дивясь собственному самообладанию. — Я трясусь от ужаса… там… в душе.
Гордон с подозрением сощурился и отдал распоряжение подданным:
— Удвойте караул на всех постах.
— Это не поможет, — заявила Кайла.
Поразительно, как схваченная и скованная по рукам мятежница заставила всех напрячься. На лицах присутствующих читалось смятение, где-то смешанное со страхом, где-то — с надеждой. Гордон был неизменно благодушен. Он взглянул на Нирлона, но тот дал знать, что понятия не имеет, о чем она говорит.
— Становится интересно, — улыбнулся Гордон. — Ты натравишь на крепость стаю Асманских скакунов или… стаю чудо-девиц?
Кайла, наклонившись через стол, вкрадчиво ответила:
— Увидишь.
— Прошу тебя! Как политик политика! — воскликнул визави. — Отбросим эти игры и, словно заботливые родители после развода, решим судьбу народа без лишних для него мытарств.
— Слова истинного царя! — высказался Крис, не скрывая своего отвращения.
У Кайлы внутри что-то екнуло: не стоило ему влезать. Гордон обратил на парня свое внимание.
— Кто это? — спросил правитель не то у Кайлы, не то у Нирлона.
— Повстанец, — отвечал Крис.
— Ясное дело, что не прохожий, — сказал Гордон. — Красавчик, верно? Рад, что наконец-таки познакомились. Когда-нибудь ты поймешь, о чем я говорю.
— Вряд ли мне грозит стать таким же циничным ублюдком.
— Ты молод, у тебя все еще впереди, — заверил царь. — Цинизм — это дар, который жизнь преподносит вместе со своими трудностями…
— …дабы легче переживались новые, — закончила за него Кайла.
— Именно.
— Святые Девы! — шепнула Алера. — Они нашли друг друга!
Не только она заметила странную сговорчивость этой парочки — у большинства людей в комнате были такие глупые физиономии, словно вопрошающие: «А мы ничего не перепутали?» Гордон и сам понял, что пора заканчивать комедию, какой бы занимательной она ни была.
— К делу, — серьезно начал он. — Ты под прицелом двадцати ружей, и если начнешь фокусничать, довершишь семейный портрет на мемориальной доске. Я этого не хочу, поверь. Но государственный долг важнее родственного. Ты уже большая девочка… — здесь он взглянул на Нирлона, как бы припоминая имя, которое тот ему сообщал, — …Кайли. Ты должна это понимать.