Дикие сердца
Шрифт:
— Да, это так.
— То, что ты соглашаешься со мной, не заставляет меня чувствовать себя лучше.
Мгновение он смотрит на меня с задумчивым выражением лица. Затем убирает прядь волос с моего лба и заправляет ее за ухо.
— Я собираюсь тебе кое-что сказать. Это важно.
— О, черт.
— Просто слушай меня внимательно и запомни это. Если Пахан задаст тебе вопрос, какой бы он ни был, скажи ему правду. Всю, без прикрас. Не пытайтесь приукрасить это или сделать так, чтобы это звучало красиво.
Он понижает голос. — И особенно не пытайся лгать.
Чувствуя тошноту, я еле слышно говорю: — Этот его образ великолепен, спасибо.
Он обнимает меня и крепко целует в губы. — С тобой все будет в порядке. Ты готова?
— Нет.
— Ты готова. Мы уходим. Помни, что я сказал.
С этим последним предупреждением, эхом отдающимся в моих ушах, он берет меня за руку и выводит за дверь.
Ресторан находится в десяти минутах езды от апартаментов. Кажется, мы находимся в центре города. Небоскребы возвышаются вокруг нас на многие мили. Пешеходы повсюду, хотя уже очень поздно. Здесь царит шумная, космополитичная атмосфера 24/7, которая еще раз напоминает мне Сан-Франциско, но гораздо больше и без крутых холмов.
Я жду, когда меня охватит тоска по дому, но она так и не приходит.
Сидя рядом со мной на заднем сиденье Phantomа , Мал молчит.
Я не могу сказать, напряжен ли он. Его тело расслаблено, но в глазах читается настороженность. Определенная манера переводить взгляд с одной точки на другую напоминает мне большую кошку, подстерегающую в высокой траве газель.
Когда мы подъезжаем к стоянке камердинеров перед стеклянным зданием с роскошными золотыми и голубыми шпилями наверху, и я нервно сглатываю, Мал говорит: — Всегда оставайся рядом со мной. Не ходи в туалет. Не отпускай мою руку. Если что-нибудь случится, залезай под стол и оставайся там, пока я тебе не скажу, что можно вылезать. Скажи "да", чтобы я знал, что ты поняла.
— Да.
Вот. Это прозвучало как человек, который контролирует себя и не собирается испачкать свое нижнее белье от испуга.
Водитель открывает дверь для Мала, который затем открывает дверь для меня. Мы входим в ресторан, крепко держась за руки, Мал на шаг впереди. Я мечтаю о бумажном пакете, в который можно сделать гипервентиляцию, когда самая красивая женщина, которую я когда-либо видела, выплывает к нам из-за стойки администратора.
Она та, для кого было придумано слово — статная. Есть и несколько других подходящих слов, в том числе — сногсшибательная, потрясающая и — вызывающая стояк. Все в ней пышное, золотистое и совершенное, и я внезапно чувствую себя ручным грызуном, которого нарядили на Хэллоуин.
— Привет, Малек, — говорит она жидким мурлыканьем, затем что-то еще, на что я не обращаю внимания, потому что слишком занята, её ослепительным декольте. Блестящее золотое мини-платье, которое на ней надето, опускается с
— Маша, — холодно отвечает он, глядя мимо нее в ресторан. — Он здесь?
Мгновенная вспышка раздражения омрачает ее идеальные черты.
Я не знаю, то ли потому, что Мал не проглатывает всю вкусную наживку, которую она подкладывает, то ли потому, что он говорил по-английски, но она решает, что проблема во мне, и посылает мне взгляд, от которого может засохнуть урожай.
Я улыбаюсь ей, чувствуя себя уже лучше.
— Да. Следуйте за мной, пожалуйста.
Золотая богиня крадется в столовую, покачивая бедрами.
— Твоя подруга? — Едко спрашиваю я.
— Я ее не трахал, если это то, о чем ты спрашиваешь.
— Явно не из-за недостатка стараний с ее стороны.
Он бросает на меня взгляд, приподнимая бровь. — Ты ревнуешь, маленькая птичка?
— Кто, я? К "Мисс Вселенная"? Не-а. У нее, наверное, нет ни одной пары спортивных штанов.
Уголки его губ приподнимаются.
Затем мы входим в ресторан, держась за руки.
Это, безусловно, самое роскошное место, которое я когда-либо видела.
Как и у Маши, здесь все золотое и сверкающее. Обои, люстры, скатерть на столе, стулья. Ковровое покрытие под ногами из плюша с ярким золотисто-сливотым узором, который превзошел бы любое казино Вегаса. Потолок высоко над головой отражает комнату из тысячи зеркальных панелей. Папоротники и подставки для пальм в горшках украшают укромные уголки комнаты, а воздух наполнен тонким дорогим ароматом.
Все элегантные обеденные столы пусты, за исключением трех, к которым мы направляемся.
Два больших круглых стола заняты мужчинами в дорогих темных костюмах. Все они крупные, бородатые и средних лет, хотя и не того мягкого среднего возраста, который можно увидеть у папаш из пригорода.
Это викинги. Воины. Из тех мужчин, которые точно знают, как орудовать топором, чтобы отрубить голову.
Позади них, в изогнутой кожаной кабинке у стены, сидит их король.
Он крупнее всех остальных, крепкий и широкоплечий. В его рыжеватой бороде пробивается седина. На плечи наброшено черное шерстяное пальто с толстым серебристым меховым воротником. Татуировки украшают каждый сустав его левой руки: звезды, цветы, инициалы, нож, вонзенный в череп. Его львиная голова окутана дымом от сигары, которую он курит.
Когда-то он был красив, я могу сказать. Но сейчас его лицо осунулось, а глаза тверды как кремень, без сомнения, из-за всего того насилия, которое он совершил.
Я, должно быть, издаю испуганный писк, потому что Мал сжимает мою руку и шепчет: — Спокойно.
Когда мы проходим между первыми двумя столами, все мужчины встают со своих стульев. Они наклоняют головы в сторону Мала, который их игнорирует.
Итак, мы стоим перед Паханом.
Сначала он смотрит на меня долгим молчалитым взглядом. Его взгляд властный и ледяной. Я стою неподвижно, стараясь не наложить в трусы.