Дикая роза
Шрифт:
– Это уж моя забота: девочку под наблюдением буду держать я. И лучше всего это делать, когда я буду писать свою книгу. Похоже, здешняя детвора никогда раньше не видела кошек, да еще на поводке, так что они постоянно будут торчать возле меня.
– А мне чем прикажешь заниматься?
– Да ничем. Веди себя, как обычно: болтай с кем-нибудь или просто гуляй. Словом, жди. Я не собираюсь тянуть с этим делом, обещаю. Не пройдет и недели, как я заберу ее отсюда. И тогда мы все поедем домой – ты, я и Сюзанна. А к тому времени, когда мы туда доберемся, у меня уже руки будут чесаться поскорее приняться за фермерские дела, и мне не надоест заниматься этим до конца моих дней. Черт возьми, я теперь это точно знаю.
Взяв
Когда они вернутся домой, забот у него будет хоть отбавляй. Надо побелить дом, смастерить колыбельку, купить настоящее обручальное кольцо для Энни. А главное, получше познакомиться с Сюзанной.
Вернуть ее в цивилизованный мир будет не так просто, но, слава богу, ему это уже приходилось делать. И он знает, чего ему ожидать. Команчи воспитывают детей не так, как белые, и от привычки к вольготной жизни их отучить очень сложно. Конечно, с девочками в этом отношении попроще – как-никак, их приучают делать почти всю домашнюю работу.
Но в первую очередь он позаботится об обручальном кольце. Купит Энни самое красивое, какое только сможет найти, и тогда она поймет все, что он так и не смог выразить своими неловкими, нескладными словами. Всякий раз, вспоминая Бейкеров Проезд и этот мрачный, грязный, однокомнатный дом, он испытывал чувство стыда и досады. Такая женщина, как Энни, заслуживала много большего.
Она дала ему все, о чем только может мечтать мужчина, хотя, по всей вероятности, сама так не думала. Возможно даже, она считала, что дело обстоит как раз наоборот. Какое заблуждение! Если бы не она, он продолжал бы плыть по течению, не видя в своем существовании особого смысла, почти не испытывая от жизни радости. А теперь, с ее приходом в его жизнь, у него появилась любимая, красивая жена, семья и дом, который он может назвать своим. А это гораздо больше, чем он когда-либо мог ожидать.
Неугомонный котенок все норовил взобраться к нему на колени и улечься поверх блокнота. Сталкивая его в четвертый или, может быть, пятый раз, Хэп краем глаза заметил, что какие-то два человека разбирают один из типи на части и грузят на повозку. Он сразу же заподозрил, что это Асабети с мужем, которые собираются сняться с места. Усевшись так, чтобы лучше было видно, он присмотрелся и увидел Сюзанну, которая помогала носить вещи, в то время как женщина, действительно оказавшаяся Асабети, ловко привязывала весь их скарб к повозке, а довольно рослый команчский воин, сидя в тени, наблюдал за ними. У ног индейца стояла деревянная люлька, в которой спал круглолицый черноволосый младенец, а вокруг бегал полуголый мальчишка и стрелял из лука самодельными стрелами из веток, целясь во все, что движется. С земли лениво встала бродячая собака, подошла к котелку и, убедившись, что там совершенно пусто, поплелась назад и снова улеглась на свое место.
Итак, эти люди решили бежать из лагеря, и вынудили их к этому они, двое белых, и кукла. Конечно, Энни будет ужасно расстроена, когда узнает об этом, хотя, с другой стороны, все обернулось, пожалуй, даже к лучшему. Если удастся не потерять
Хэп посадил Паучка на плечо и, потершись щекой о его шелковистую шубку, сказал:
– Небось будешь чертовски рад, когда наконец вернешься туда, где тебя не будут больше держать на привязи, а, дружище? Ну так вот, ждать осталось недолго. Зато придется тебе, – предостерег он котенка, – познакомиться с одной нецивилизованной маленькой девочкой, которая только и будет что тормошить да мучить тебя. Впрочем, так тебе и надо, приятель.
Возвращаясь назад с сидящим на плече котенком, который невозмутимо умывался, облизывая лапу и водя ею по шерстке над ухом, Хэп поймал себя на мысли о том, что становится чересчур сентиментальным. И в самом деле: решив уехать украдкой под покровом ночи, он чуть ли не мучился угрызениями совести из-за того, что не поставил в известность Молодого Быка. Но говорить об этом кому бы то ни было – даже ему – было неосторожно: слишком они с Энни близки к тому, чтобы освободить ее дочь.
21
По всей видимости, они ехали в северном направлении, к каньону Тьюл. Следуя за Асабети и ее семьей на достаточно почтительном расстоянии, они в то же время старались не упускать их из виду. Примерно через каждый час, когда на пути попадался подходящий холм, Хэп взбирался на его вершину и с помощью подзорной трубы убеждался, что индейцы не ушли слишком далеко вперед.
– Ну что ж. Если до наступления ночи они не примкнут к какой-нибудь другой группе индейцев, то откладывать больше не будем, – сказал он Энни, спустившись с очередного холма. – Когда они остановятся на ночлег, мы их обгоним, затем я вернусь назад за девочкой, а ты будешь нас ждать. Возвращусь я примерно под утро, и к этому времени ты должна быть готова сразу же отправиться в путь.
– Хэп, я поеду с тобой.
– Исключено. Нам понадобится хотя бы одна отдохнувшая лошадь для тебя и Сюзанны. А кроме того, тебе не помешает немного поспать, потому что если Васека сообразит, в каком направлении мы поехали, нам придется нестись сломя голову, а для этого тебе нужны будут силы.
– Надеюсь, мы отсюда направимся прямо в Сан-Сабу?
– Нет. Во всяком случае, не сразу. Поскольку мы из-за них забрались черт знает как далеко на север, нам, чтобы ехать прямиком, пришлось бы возвращаться через всю Команчерию. И я думаю, надо заставить их поверить, что мы так и сделали, а самим повернуть на Форт-Силл. Там мы можем остановиться на несколько дней у доктора Спренгера, и у тебя будет время для того, чтобы попытаться приручить Сюзанну. – Он старался не думать о том, насколько устал. Прищурившись, он взглянул на предвечернее солнце и продолжал: – А это, Энни, может оказаться далеко не просто. Думаю, она не будет умирать от счастья, что мы забрали ее у команчей. Скорее всего, нам придется тащить ее с собой силой, и она всю дорогу будет брыкаться и визжать.
Она и сама в глубине души понимала, насколько он прав, но очень уж не хотелось в это верить.
– Не забывай, Хэп, она моя дочь.
– А ты не забывай, что она пробыла у них чуть ли не половину своей жизни. И даже после того, как мы привезем ее домой, пройдет еще бог знает сколько времени, прежде чем она начнет вести себя, как подобает белому человеку.
– Да, я понимаю.
– Ты в этом уверена? Я еще не забыл, как вел себя Клей, когда я увез его от индейцев. Он возненавидел меня за это. Черт, я даже не решался поворачиваться к нему спиной – боялся, что он может меня убить.