Ди-Джей
Шрифт:
Тела их напоминали перекормленных горилл, если тех увеличить раза в три и основательно подкачать жирком. Вот только вместо шерсти светилась лысая ни то хитиновая, ни то, каменная кожа, то и дело осыпающаяся флуоресцентным песком на пол, словно перхоть. А может, они полностью состояли из этого непонятного пластичного вещества. При этом угловатые прямоугольные морды на их могучие торсы насадили толи от тупоносых крокодилов,
И, как уже насмешка этого нового мира, куда его закинула Джей, чудовища обладали пятой конечностью в виде огромного, притом эрегированного полового члена, напоминающие массивные бейсбольные биты. Эти конечности не просто стояли колом, а размахивались и дёргались из стороны в сторону, словно существовали отдельно от чудовищ и жили самостоятельной жизнью.
Две перекаченные сказочными стероидами твари, недолго думая, тут же с грохотом камнепада и низкочастотным, пробирающим до самой задницы внутриутробным рыком явного удовольствия, кинулись на незваного гостя, распахнув зубастые пасти и раскинув могучие лапище с когтями-лезвиями, видимо, намереваясь ладошками с человеческую голову прихлопнуть появившееся на их территории недоразумение.
Дима, ничего не соображая и действуя исключительно на непонятных ему рефлексах, вместо того чтобы рвануть обратно наверх, со всей дури кинулся ни то на людоедов, ни то на половых извращенцев, почему-то приняв их за меньшее зло, чем то, что обитало наверху.
Заверещав, как недорезанный поросёнок, он попытался проскользнуть между крупногабаритными ожившими статуями, наивно полагая, что такие массы должны быть крайне инертны. Но не тут-то было. Несмотря на свою массивность и кажущуюся неповоротливость, фантастические твари оказались намного шустрее хитрожопого тщедушного человечка.
Первое, что почувствовал прорывающийся – резкую боль в правой руке, застрявшей в пасти одной из сущности ужаса. Почти одновременно последовала нестерпимо острая боль в ноге, которой захрустел его собрат. И, как апофеоз смелого прорыва – потеря сознания от болевого шока и приход в себя в исходной позиции на мокром полу верхнего помещения, в первоначальной темноте…
Как ни странно, кроме всепоглощающего страха, отчётливо давала о себе знать фантомная боль в руке и ноге. Правда, она довольно быстро успокоилась, постепенно сойдя на нет, но
В очередной раз полежав и успокоившись, Дима, поняв, что при любом раскладе при возрождении первый ход всегда оставляется за ним, спешить не стал, а решил дождаться наступления утра, наличие которого не без основания предполагал. В дополнительном успокоении сыграла свою роль и осознание собственной бессмертности.
Именно понимание этой суперспособности в совокупности с магической мантрой: «я – ведущий», помогло иномирянину сначала прийти в себя. Затем в том же себе обрести уверенность. И в конечном итоге даже позволить себе обнаглеть. Вальяжно устроившись на боку спиной к ужасающему гермафродиту и подперев голову рукой, он спокойно и без суеты стал ожидать наступление светлых времён в этом мире мрака.
От нечего делать и желая хоть чем-то себя занять, вчерашний вождь принялся размышлять над обустройством обезьяньего сообщества на новый лад. Так сказать, не мытьём, так катаньем принудительно поставить его в позу технического прогресса. Он прекрасно понимал, что, скорей всего, обратного пути в его просветлевшее прошлое уже не будет, но это оказалась единственная тема в данной ситуации, которую думать было не страшно.
Прошло не так много времени, когда рассвет действительно наступил. Притом, первое, что уловил молодой человек – это ставший уже привычным отдалённый шум джунглей. А именно, где-то высоко над толщей каменного свода неожиданно резко заверещало стадо макак. Дима бы ни с кем не перепутал эту истерику шерстяного мяса, пасущееся на деревьях.
Вот только стоило ему войти в режим охотника и насторожиться, как еда перестала издавать звуки. А вот живот, до этого, казалось, совсем отсутствующий, неожиданно дал о себе знать предательскими позывами недокорма.
Наконец, окружение посветлело настолько, что стали угадываться не только контуры помещения, но и детали в виде странных настенных рисунков. Незамысловатые каракули, похоже, нанесённые чёрным углём, с одной стороны, являлись до безобразия примитивными, уподобляясь принудительному искусству детсада к очередному празднику, но с другой – до ужаса понятными своей садисткой тематикой, вновь вынимая откуда-то из Диминых внутренностей нешуточный страх.
Конец ознакомительного фрагмента.